И сгустился туман - Джули Си Дао

– Сколько раз тебе повторять! Излишняя прямолинейность в женщине отпугивает мужчин.

– Воспитанный человек, будь то мужчина или женщина, обязан осадить наглеца.

– Всему свое место и время. И даже если отбросить тот факт, что тебе как женщине положено быть скромной и сдержанной, – продолжает мама, – торжество, устроенное в твоем доме для твоих друзей, – определенно не то место и время. Люси, ты должна быть любезна со всеми. Я ожидала от тебя большего благоразумия. Представь, что сказал бы твой бедный отец, если бы сейчас тебя увидел! – Распекая меня, она одновременно любезно кивает проходящим мимо гостям.

– Папа, как и ты, терпеть не мог Херстов.

– Твой отец на первое место ставил приличия, а ты повела себя в высшей степени неприлично, грубо указав гостю на дверь.

Мой боевой дух гаснет, а вместе с ним улетучивается и беспечное праздничное веселье. В конце концов, зачем это все? Танцы, улыбки, флирт – только ради того, чтобы найти мужа и заполнить дыру в сердце, оставленную отцом? Мина хорошо знает: вся моя живость и очарование – лишь попытка скрыть зияющую пустоту в груди. И как бы ни были в меня влюблены доктор Сьюворд, мистер Моррис и даже Артур Холмвуд, – тот, чьей женой я стану, рано или поздно это поймет. Вдали от шумных балов, в жестком свете реальности любой из них увидит, что я – совершенно другая женщина, которая носит жизнерадостную маску, скрывая темные пятна, оставленные на ее душе Смертью.

Мыслями я переношусь из людного зала в туманную прохладу кладбища, к папа и дедушке с бабушкой. В тишину и покой, где меня окружают безмолвные воспоминания о тех, кто некогда меня любил и кого уже не вернуть.

– Милая, знаю, ты хотела поступить правильно. – Мама ободряюще сжимает мою руку, но затем ее взгляд заостряется: – Или я чего-то не знаю? Кто тебе этот мистер Моррис? Я пригласила его исключительно по просьбе доктора Сьюворда, сочтя, что вреда в том не будет. Полагала, ты будешь танцевать с Артуром, а не с каким-то незнакомым джентльменом, еще и американцем!

– Мистер Моррис мне никто, – угрюмо отвечаю я, поймав взгляд Мины с другого конца зала. Она почувствовала перемену в моем настроении и озабоченно хмурит брови. – А Артур за весь вечер на меня даже ни разу не посмотрел. Мама, я ему совершенно безразлична, и чем скорее мы это признаем, тем лучше…

– Прошу прощения, мисс Вестенра. – Артур Холмвуд стоит совсем близко и наверняка все слышал. Мышца в уголке его рта нервно подергивается, однако взор спокоен. При этом освещении его глаза кажутся скорее темно-зелеными, чем светло-карими.

– Мистер Холмвуд, надеюсь… – сконфуженно бормочет мама, – надеюсь, вы хорошо проводите время?

– О да. И все же мне было бы еще приятнее, если бы мисс Вестенра удостоила меня чести станцевать с ней следующий танец. – Он протягивает мне руку, не узкую и изящную, как у доктора Сьюворда, и не грубоватую и обветренную, как у Квинси Морриса. Это просто он, Артур.

Я смотрю на эту руку, застыв в неподвижности, и поднимаю глаза, в которых плещется отчаянное недоумение. За последние месяцы Артур Холмвуд едва не свел меня с ума, выказывая то интерес, то холодность. Его сегодняшние камелии – теплые, искренние и честные, тогда как он сам словно бы скрыт густым облаком тумана. Если бы не цветы, я бы решила, что он и вовсе меня не вспоминает. Я злюсь на себя: ну почему меня так сильно волнует, что думает обо мне Артур? Да и любой другой мужчина, если не считать папа.

– Люси, – шепчет мама, встревоженная моим молчанием.

Артур уже готов опустить руку, в глазах мелькает беспокойство, и это его спасает. Я вкладываю пальцы в его ладонь.

– Мистер Холмвуд, я принимаю ваше приглашение. Но только если вы не солгали, что танец со мной – честь для вас.

Мама изумленно открывает рот, в шоке от моей дерзости. Я смотрю ей за спину и вижу, что Мина, доктор Сьюворд и мистер Моррис внимательно наблюдают за нами, не прерывая беседы в своих компаниях.

Артур слегка сжимает мою руку.

– Я бы не сказал этих слов, не будь они правдой, – отвечает он и ведет меня в круг танцующих, а я гадаю, чувствует ли он, как предательски грохочет пульс на моем запястье.

Глава четвертая

Если вальс с Квинси Моррисом был оживленным и быстрым, то музыка, под которую мы танцуем с Артуром, плавная, грустная и лиричная. Разумеется, Артур – великолепный танцор, как и положено джентльмену его сословия, и я знаю, что вместе мы составляем красивую пару. Его ноги легко, как перышки, касаются подола моих юбок, а моя талия, кажется, идеально соответствует форме его ладони. Но внутри у нас нет той безмятежности, образец которой мы являем снаружи.

Мускул в уголке рта Артура снова подрагивает, пальцы, сжимающие мою руку, непроизвольно напрягаются, и я понимаю, что он смущен не меньше моего. Теперь, по крайней мере, он смотрит на меня, да еще так пристально, что мне даже не по себе. Впрочем, надо отдать Артуру должное: он ни разу не сбивается с шага.

В других парах танцующие негромко, с улыбками, переговариваются между собой, мы же с Артуром безмолвствуем. Знаю, он ждет, что беседу начну я, но после матушкиного упрека в излишней прямолинейности я намерена молчать, пока он не заговорит первым.

– Мисс Вестенра, благодарю вас за удовольствие, доставленное этим танцем, – наконец произносит он.

– Не стоит благодарности, – отзываюсь я, сухо и холодно.

– Боюсь, я нечаянно услышал, о чем вы говорили минуту назад. – На миг он опускает взор, потом вновь впивается в меня глазами. – Вы действительно так считаете? Думаете, что… вы мне безразличны?

– Я бы не сказала этих слов, не будь они правдой, – с усмешкой повторяю я его собственную фразу. Мой ответ явно его огорчает, но я безжалостна. – Буду честна. Я вас не понимаю. Второй раз за время нашего знакомства вы приглашаете меня на танец, сегодня прислали цветы, и в то же время не удостаиваете меня ни взглядом, ни разговором. Не признаете факт моего существования. Так отчего же, мистер Холмвуд, вас удивило сделанное мной заключение о том, что я вам безразлична?

Смятение на лице Артура могло бы показаться комичным, не будь оно столь искренним.

– Мисс Вестенра, мне горько слышать, что мое поведение привело вас к такому выводу.

– Я сужу не только по вашему поведению, – ровным голосом продолжаю я, когда мы проплываем