Бог-без-имени - Андрей Алексеевич Кокоулин

Фьольвир заметил, что слушает незнакомца, пустив слюну, и закрыл рот.

— А дальше?

— Дальше? — пожал плечами спутник. — Дальше очень просто. У слуги, очень сильного макафика по имени Мтаг, имелось собственное мнение, как использовать шкатулку Телеотта. Догадаешься, кто оказался первой его жертвой?

— Хэнсуйерно?

Незнакомец кивнул.

— Оба. И Экки, и его жена, Оккима-Лаити. И еще десяток богов и божков, населяющих посмертный мир.

— Но как же остальные боги?

— А что остальные боги? Они же — боги! Разве есть им дело до чего-то, кроме себя? Ну, пропали Экки с женой. Разве они уже уединиться не могут? Могут! Согласие да любовь! Вообще, чем меньше этот противный рогач мозолит глаза со своей змеей, тем легче дышится. По крайней мере так было сказано в кругу вполне солидных богов.

— Но как Мтаг…

— Здесь проще простого, — отмахнулся незнакомец. — Еще Хэнсуйерно подгадывал кражу шкатулки к большому празднику, Дню обуздания изначальной тьмы. А большой праздник у Йоруна — это пир, на котором обязаны отметиться все боги и даже ваэны без исключения. Могу тебе сказать, арнасон, не так-то просто рассадить двести пятьдесят не самых покладистых существ.

— Но Хэсуйерно…

— Я же говорю, там особые отношения, — скривился незнакомец и обстучал топорик о ногу, сбивая каменную чешую с лезвия. — Особые! Присутствие бога посмертного мира как бы изначально не предполагалось. Хотя ему и выделен был любимый костяной стул.

— А как же Мтаг проник туда? — спросил Фьольвир.

Незнакомец усмехнулся.

— Как, видимо, и планировалось Хэнсуйерно изначально. Не сам же бы он принес шкатулку на пиршество. Мтаг сыграл роль одного из слуг.

— И что, подходил к каждому богу? А другие не замечали, что их соседи — хлоп! — и исчезают бесследно?

— Ох, все было не так. Ты бежишь впереди рассказа, арнасон, как впереди бога. Здесь ты стремителен, как никогда. Так бы на Коггфальтаддира забирался и по его загривку прыгал.

— Я прыгал! — заявил Фьольвир.

— Ты прыгал…

Незнакомец умолк. Его безликое лицо сложилось складкой.

— Сейчас я думаю, — негромко продолжил он, словно пребывая в задумчивости, — что это было что-то вроде проекции шкатулки на окружающие предметы. Как будто на короткий миг все, к чему прикасались боги на пиру, сделалось стенкой, крышкой, плашкой, руной шкатулки. Так просто не объяснишь. Когда Йорун, подняв чашу, провозгласил здравицу всем присутствующим, вместе с ним одолевшим изначальную тьму, и тюры, то есть, боги, и ваэны слитно вскинули кубки…

Последовал тяжелый вздох.

— Все исчезли? — спросил Фьольвир.

Незнакомец кивнул.

— Да, арнасон.

— Погоди, но не может же быть, что все боги собрались в Небесном дворце! Кто-то, наверное, болел…

— Болел?

— Ну, был в опале. Или сражался с творениями Хэнсуйерно. Или разбирался с неотложными делами.

Незнакомец покачал головой.

— Если и остались какие-то боги, то совсем мелкие ваэны. Может, два-три забытых божка. Противостоять Мтагу они не смогут.

— А мы сможем? — спросил Фьольвир.

— Ты, — указал на спутника незнакомец. — Ты сможешь.

Фьольвир рассмеялся, и смех вышел невеселый.

— Как?

Незнакомец похлопал его по плечу.

— Ты забыл, что я говорил про героев?

Глава 3

Коггфальтаддира медленно разворачивало течением. Одна из гигантских задних лап сложилась с тяжелым плеском. Впереди, чуть правее, севернее, показался крохотный островок — неровная линия прорастающих из воды скал.

— Давай-ка мы немного поправим нашего пловца, — сказал незнакомец. — А то тут можно застрять.

Прихватив Фьольвира, он вернулся к разбитой бляшке. Все вокруг было измазано оранжевой кровью чудовища. Опустившись на колени, незнакомец, сморщившись, сунул руку в проделанную топориком дыру.

— Арнасон!

— Да, — отозвался Фьольвир.

— Попрыгай на пятнах слева от меня.

— Опять?

— О, Йорун! Да!

Фьольвир шумно вздохнул, выказывая недовольство. Кем его взяли? Героем ли? Он встал на одно из пятен и прыгнул. Тонкая кожа продавилась под свейками, проступающая жила скользнула в сторону.

Ничего не произошло.

— Еще! — потребовал незнакомец.

Сам он лег на бляшку чуть ли не всей грудью. Подбородок его украсила кровь чудовища и стало казаться, будто он победил Коггфальтаддира, загрызя его насмерть.

Фьольвир прыгнул снова и ощутил, как мертвый монстр под ним внезапно дрогнул, шевельнув конечностями.

— Еще!

Незнакомец ушел рукой в чудовище чуть ли не по плечо, стараясь добраться до нервного узла. После третьего или четвертого прыжка крушитель кораблей и морозный ужас дернул лапами уже слитно и вопреки течению загреб к северу. Скалистый островок стал ближе, но незнакомцу и этого показалось мало.

— Ну же, Маттиорайс! — крикнул он.

Фьольвир выругался и, разозлившись, какое-то время скакал с пятна на пятно, как заведенный, стараясь попадать пятками прямо на жилы. Пот струился по его лицу, полы везинга хлопали крыльями.

— Так, да? Так? — выдыхал он между прыжками. — Или еще? Конечно, еще! Мы по-другому не умеем! Мы же, раненые, пляшем. Три стрелы… мечом всю бочину разворотили… Но это будто и ничего…

Он не сразу услышал, как незнакомец кричит ему «Хватит!». Упал, свалился, чувствуя, как на остаточном ходе под чудовищем мощно сокращаются и распрямляются лапы. Какое-то время в ушах у Фьольвира, перебивая все иные звуки, приливом шумела кровь, и наблюдать за тем, как незнакомец, измазанный в Коггфальтаддире по шею и выше, что-то выговаривает ему, указывая на островок, было забавно.

— Ничего не слышу! — сказал он спутнику.

Тот притопнул ногой и снова махнул рукой, беззвучно открывая рот.

— Ты же сам хотел! — улыбнулся Фьольвир.

Тогда незнакомец приподнял его за шиворот. Островок был уже на расстоянии где-то двухсот шагов. Из голубовато-серого он стал просто серым, местами сизым и разбился на отдельные скалы, выступы и береговую линию, усеянную обломками. Черными точками кружили птицы.

— …туда не надо! — прорезался вдруг голос незнакомца.

— А кто говорил: «Скакать»? — удивился Фьольвир.

— Потому что — вот!

Тошнотворно пахнущий спутник вздернул Фьольвира и развернул его голову от острова.

Сначала Фьольвир ничего не увидел. То есть, увидел темное море, покрытое стылыми бликами, и скрюченную, застывшую в одном положении лапу Коггфальтаддира. Но потом, когда взгляд его прояснился, а незнакомец подтянул ближе к краю, невдалеке он заметил несколько кипящих пеной струй, обозначающих, что там, едва скрытый под поверхностью воды, находится скальный гребень.

Фьольвир вздрогнул, представив, что было бы, насади они чудовище на один из подводных зубцов.

— Понял? — спросил незнакомец. — Я хотел аккуратно обойти. А ты нас сейчас до острова разогнал. Влепимся, сам выбираться будешь.

— Так надо… — сказал Фьольвир.

— Не надо. Может, пронесет.

Коггфальтаддир плыл по волнам. Остров приближался, обретая все больше деталей. Скалы сделались морщинистыми и неряшливыми,