А это точно боярка? Том 2 - Ива Лебедева

так преувеличенно безразлично, что я мгновенно преисполнилась подозрений. — На наши миссии его видовая принадлежность не влияет, функции у него остаются те же, рабский контракт нерушим, так что…»

«Так что темнишь ты, друг ситный, как последний положительный герой».

«Что⁈ Кто? Я? — предсказуемо оскорбился Сист. — Ты еще с херувимом меня сравни, чтоб окончательно разрушить мою пошатнувшуюся самооценку. И так уже косо посматриваю на сеансы у системного психолога, а они, между прочим, стоят от десяти душ за минуту!»

Щупальца сложились в веер и начали споро обмахивать сорок второго, будто тот на грани потери сознания.

«А чего ты мне лапшу на уши вешаешь? Так только положительные герои делают!» — мстительно припомнила я кучу просмотренных, прочитанных и прослушанных историй, где именно положительные герои вели себя как последние дебилы со своими не менее дебильными секретами, которые яйца выеденного не стоили. И если бы эти самые положительные герои с самого начала просто поговорили как нормальные люди, никакой истории не было бы.

«Да с чего ты взяла⁈»

«Что взяла? Лапшу или положительность?»

«Тьфу! Ты несистемное, хаотичное существо! Ты меня запутала!» — затряс головой кошмарик.

«Давай я и распутаю? Иди ко мне, моя пре-елесть… иди ближе!»

Я медленно потянула к нему руки и призывно поманила, будто сирена неосторожно проплывавшего мимо капитана.

«Эм, нет. Хотя я ж не материальный, что ты мне… Стоп. Какого галактического трояна я вообще испугался? Испугался кого? Смертную? Хватит! Мне не нравится больше учиться ездить на этом велосипеде!»

Сорок второй внезапно дернулся, словно сломанная кукла, и тут случилось странное. По всей комнате пошли искажения, будто картинка в старом телевизоре начала терять сигнал. Маска на лице Систа начала искажаться, приобретая рябой оскал, глаза — вытягиваться в щелки. В ушах запищало, тем самым противным писком, который иногда внезапно появляется без какого-либо источника.

Ну, я не стала ждать, пока жертва приблизится добровольно или преобразуется во что-нибудь несъедобное. Мы все равно одни остались в холле, ибо Саша с книжкой уже ушел в спальню, без слов согласившись с моим предложением о совместном сне, а зайчик, по всей видимости, все еще тиранил деда.

Так что и притворяться надобность отпала. Один молниеносный рывок — и…

— М-м-м! — застонал в поцелуй сорок второй, на глазах преображаясь из не пойми чего в себя прежнего, зубастенького, глазастенького, но дико симпатичного. — М-м! М!

— М-м, — согласилась я, ловко запуская обе ладони под строгий черный смокинг и нащупывая сквозь тонкую ткань рубашки весьма впечатляющие плечи, узкую талию и даже кубики на прессе. Интересно, где у него особенно чувствительные места? У каждого человека, особенно у мужчины, они есть. Этот, конечно, не просто мужчина, а еще и система, но раз целоваться любит, значит, и остальные эрогенные зоны имеются.

— Сколько там стоит тебя раздеть? — прошептала я в теплые губы, которые не могла видеть, но прекрасно чувствовала.

— Да чтоб тебя… — вполне вслух сказал сорок второй и сам! Снял! Смокинг! Тонкие щупальца и вовсе полезли расстегивать рубашку! Причем начали снизу. Умничка, Лилит!

Я воодушевленно застонала и переместила ладони на обнажившиеся кубики. М-м-моя прелесть.

— Кхм-кхм… — Мрачный кашель над ухом раздался так неожиданно, что у нас с Систом не только щупальца, но и волосы встали дыбом. А потом… упали.

Блин.

— Зайчик, ты нарочно?

— Естественно, нарочно. Напоминаю, барышня, — зеленый лазер пронзил нас обоих насквозь, — приличные девушки из магических семей выходят замуж девственницами. Даже за гарем! — Илья картинно сложил руки на груди и пару раз притопнул ногой.

Сист же издал неопределенно-злобный звук, собрал щупальца в плотный ком вокруг нижней половины тела и выдал:

— Не могу не признать, что он прав. Во время твоего первого соития лучше быть с самцом из этого мира. А еще лучше сразу зачать. Так магическое наследие у потомка будет стабильнее. — Сорок второй снова сверкнул рябью из помех. — В моем же случае при попытке зачатия… получится только кровавая лепешка из пользователя. Ар-р! Мне хочется вскрыть твоего раба и сожрать его сердце за то, что напомнил!

— Обойдешься, — с непередаваемым злорадством ответил Илья, ловко выхватывая меня из системных объятий. — Пора спать, барышня. Пойдемте, переодену вас в чистую пижамку. Или лучше в пеньюар.

Тьфу, еще один маньяк на мою голову. И не только голову!

«А я, наверное, запрошу обновление. Мне не нравится собственная… эмоциональность и забывчивость. Для систем такое фатально и приводит только к развоплощению».

Сист высказал сию мысль и мрачно завис над нами с зайчиком едва видимой полупрозрачной тучкой из щупалец. И висел все то время, пока меня переодевали. Не сводя с процесса лиловых глаз.

Глава 11

Я наконец выспалась!

Ну что сказать… переодели меня не в спальне, а в соседнем помещении. Чтобы не смущать невинного некроманта. Оказывается, из соседней комнаты тоже можно попасть в мой гардероб, если дернуть за неприметную рюшечку на светильнике. Угадайте, чья комната соседняя? Естественно, зайкина. То есть этот новоиспеченный домовой мог в любой момент добраться до Надежды через шкаф. Прямо не домовой, а типичный бабайка. Но… я даже не стала ему за такое выговаривать — устала неимоверно. Причем как-то внезапно. Впрочем, неудивительно, которую уже ночь не сплю нормально!

Когда меня вернули в родную кровать, я зарылась в подушки и индифферентно наблюдала за коротким скандалом «нечисти и нежити»: домовой боролся с некромантом. То бишь отобрал сначала книжку (самые зверские и кровавые бои), потом дневную рубашку. Опять напялил пижамную, как-то ловко, невидимой подсечкой уложил воробушка на кровать и… завернул в одеяло, как младенца в конверт.

— Барышня! Веревку подайте! — деловито протянул мне руку Илья, второй с легкостью прижимая к постели кулек из некроманта.

— Да я и сам! Сам могу! Дай хоть главу… — слабо трепыхался Саша, предательски косясь на некрономикон, лежавший на тумбочке у изголовья.

— Знаем мы, княжич, как вы сами спите, — непреклонно выговаривал зайчик, перевязывая конверт с некромантом послушно выданной мною веревочкой. — То-то одни черные круги на лице остались, скоро носу места не найдется! Спать! Всем спать! Барышня, вас тоже запеленать?

— Зачем? — Я прикрыла зевок ладошкой и полезла обнимать большую гусеницу из некроманта. — Я и сама… Куда⁈ А ну, ложись тоже! Кто мне будет спину греть⁈

— Барышня, вы не слышали своего деда? Я не человек. — Заячьи глазки снова засверкали зеленым.

— И что? — Я зевнула и требовательно поерзала.

— Как это «и что»⁈ — Кажется, я шокировала собственного домового.

— От места в гареме это тебя не освобождает. Ложись давай! А то