Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

Лошади не успели тронуться, как Шестой и Бакли уже вспрыгнули в экипаж.

— Ага, гони, мил человек, — сказал Бакли, бросая извозчику елену. — Куда-нибудь на околицу.

— К Привратной?

— Да хоть и к Привратной.

Человек со станции попытался выпрыгнуть на ходу, но Шестой крепко ухватил его за плечо, швырнул на сиденье и впечатал кулак под ребра.

— Ыыыыы… — человек разинул рот, пытаясь вдохнуть. На нем была громадная меховая шуба, и сам он — тщедушный, остроносый — терялся в ней. Мелкие глазенки испуганно блестели из-под шапки.

— У тебя куриные мозги, — сказал Бакли человечку. — Знаешь, почему? Давеча на станции мы искали следы одного пассажира. Всем станционным предлагали десять золотых за сведения, и ты купился. А монетки-то были простой наживкой. Ничего ты не понял, лопух.

Бакли сделал паузу, и Шестой снова ударил человека со станции.

— О-оой…

— Мы думали так: на станции должен быть парень из протекции. Тайная стража точно ведет учет, кто приехал и кто убыл. Но как вычислить этого парня? А вот как. Майор Бэкфилд сбежал, верхушка протекции распалась, новую не поставили. Значит, вас, шептунов, никто не кормит. А значит, вы теперь падки до денег.

— Будто раньше не были падки, — Шестой врезал человечка по уху так, что шапка улетела в снег.

— Потом мы порасспросили о тебе у коллег. И ничегошеньки не узнали, кроме того, что твое любимое местечко — «Свинья и гусь». А теперь осталось кое-что проверить…

Бакли сунул руки ему под шубу, пошарил, вытащил кошель. Высыпав монеты на ладонь, пересчитал.

— Все наши десять эфесов тут. Стало быть, с начальником станции не поделился, а значит, работаешь не на него, а прямиком на главу протекции. Ты-то нам и нужен, жадный осел.

— Сучья кишка, — Шестой, привстав, обрушил на него кулак.

— Ну-ну, хватит, — Бакли покачал головой. — Не переусердствуй, а то остатки мозгов выбьешь.

— Что вам нужно?.. — выдохнул человечек со станции.

— Польза, конечно. Что ж еще, кроме пользы! Когда мы спросили про этого пассажира, ты ушел, а потом вернулся со сведениями. Вот и принеси нам ту учетную книгу, с которой сверялся.

— Что?..

— Ты, тварь, оглох?! — взревел Шестой.

— Книгу, — повторил Бакли, кривясь. — Книгу учета. Ты ж не в голове все держишь. Кто и когда прибыл на вокзал Фаунтерры, куда направился потом. Ты вел учет для Бэкфилда, а его больше нет. Продай книгу нам.

— Продать?..

— Ну все, ты меня разозлил.

Шестой выхватил нож и прижал к подбородку человечка.

— Ц-ц-ц, — одернул его Бакли. — Спокойнее. Так вот, козлик, ты продашь нам книгу. Прямо сейчас. Цена — сто золотых эфесов.

— Д… д… двести, — прошипел человек со станции, сглотнув слюну от страха.

— Каков, а? — фыркнул Бакли и несильно ткнул человечка в нос. — Вот жадный козлик, видали такого?!

Ткнул еще раз. Человечек шморгнул, сглотнул кровь и сопли.

— С… сто восемьдесят.

— Сто сорок, — сказал Бакли.

— Д… деньги вперед.

— Не держи нас за ослов. Двадцать вперед, остальные — за книгу.

— Ладно.

— На вокзал, я так понимаю?

Человечек в шубе кивнул. Бакли дернул извозчика за плечо:

— Эй, мил человек! Планы сменились: вези на вокзал.

Книга представляла собою, на самом деле, шесть книг: по одной за каждый месяц, начиная с июля. Человечек со станции принес тома в мешке. Он пропадал часа два. Уже совсем стемнело, Бакли с Шестым утомились ждать в привокзальной церквушке. Шестой то и дело подхватывался со скамьи, громко рыскал от алтаря ко входу и назад к алтарю. Кто-то из прихожан сделал было замечание:

— Молодой человек, уважайте…

— Чего тебе, сучий потрох?! Сиди тихо и не лезь!

Старик умолк и спрятался в плечи. Когда явился человечек со станции, Шестой вырвал мешок из его рук, оттолкнул его, перебросил книги Бакли. Тот пролистал и удовлетворенно кивнул. Учет велся как надо. Указаны были имена и даты прибытия, исходная станция и направление, куда пассажир подался потом. Также вписано и то, чем был примечателен данный пассажир и почему удостоился внесения в книгу: «Видный дворянин», «Трое здоровяков — верно, воины», «Повздорил с охраной», «Сильно переплатил за билет», «Имел дорогой меч», «Вез собаку неясной породы»… Было даже такое: «Выйдя с вокзала, раздал одежду бродягам».

— Ты что же, сам это все отследил? — удивился Бакли.

— Есть еще трое на жаловании…

— И ты продаешь ваш общий труд? Ай-ай, как нехорошо.

— Они сбежали вместе с Бэкфилдом.

— А ты остался? Ждал, значит, случая продать книженцию? Жалко было бросить теплое место?

— Ну… э… ммм…

— Думал, северяне тебе заплатят за этот реестр?

— Вы не хуже северян, — человечек несмело покосился на Шестого.

— Это чертовская правда. Ты попал в самую точку, козлик. Мы намного лучше.

Бакли протянул мешочек, набитый золотыми. Служитель станции схватил, оценил на вес и шустро выскочил из церкви. Был — и уже нету.

— Идем, браток, — сказал Бакли Шестому. — Хватит беспокоить прихожан.

Они вышли на улицу. Вечер покусывал за щеки хрустким морозцем. Вокзал светился цветными огнями, трепыхались флаги. Извозчики переругивались за место поближе к дверям станции. Полдюжины привокзальных гостиниц, как могли, тянули к себе внимание приезжих: плакатами и вымпелами, яркими фонарями, ветровыми трещетками, жестяными коронами. Притопывая на месте, орали зазывалы: «Гостям коронации — чистые комнаты!.. Согрейтесь с дороги! Пассажирам пунш за счет гостиницы!.. Постоялый двор „Минерва“ — лучший у вокзала!..»

— Коронация, — Шестой плюнул на снег. — Ненавижу это дерьмо.

Бакли смотрел вслед человечку со станции. Тот прошел мимо лучшей привокзальной «Минервы», оглянулся через плечо, юркнул в проулок. Бакли сказал:

— Давай, Шестой, принеси пользу.

— Его?.. Сейчас?!

— Нет, дождемся, пока северяне возьмут его и спросят!.. Сейчас, Шестой, сейчас.

— Сучья работа…

Верзила снова плюнул и пошел, ускоряя шаг, к тому самому проулку. Вернулся через каких-нибудь десять минут, сунул Бакли кошель с деньгами. Судя по весу, все сто сорок эфесов были здесь.

— Хорошо, — сказал Бакли. — Молодчик.

— Сучья работа, — ответил Шестой.

• • •

«Чтобы быть полезным, нужно иметь желание и умение», — так говорит их хозяин. С этой точки зрения, Шестой явно полезен: он знает свое дело и всегда,