Повелители Подземелий - Юрий Анатольевич Здоровеющий

У Каны рука короче моей при одинаковом росте. Ятаган – самое то. И длина, и вес, и изгиб лезвия. Все, что нужно. Мечи можно использовать как материал. Перековать. Ты же сможешь, Хигаши… А навыками, я ей уже сказала, завтра же, как только вернется с Виолой, я займусь. Быстрого прогресса не обещаю. Видела я ее. Все с нуля нужно. Буду гонять до тех пор, пока, как мастер говорит, из трусов выпадать не начнет. Только, раз теперь придется убийце убийцу тренировать, купите нам завтра две пары коротких шортиков и топов. Мы должны видеть тела друг друга. Наиболее уязвимые места. Видеть следы от удара. И двигаться, ползая по земле. Это все.

Вот так выдала Кику! По мере того как девушка обстоятельно и детально аргументировала требования, мастер прямо-таки расцветал.

– Вив! – подтолкнул он эльфийку. – Мне кажется, или у тебя появилась помощница?

В ответ Виола лишь рассмеялась.

– Ага. Не одной же мне разрываться.

– На том и порешим. С этого дня должностное изменение. Виола остается наставником. Кику становится инструктором боевой касты семьи. А ты, Кана, что скажешь? Не боишься?

Девушка, немного смущенная и красная от напряжения, вдруг улыбнулась.

– Уже нет, мастер. Шорты и топ, следы на теле, значит, пусть будет так. Понадобится, я и голая похожу. Не привыкать. Теперь же вы знаете.

Она впервые с момента позорного провала на злосчастном ристалище действительно улыбалась. Что ж. Хорошо.

Акиро вежливо дождался, пока все замолчат. Сел за стол и напомнил о себе, потому что о нем за спорами позабыли.

– Если так, Кана, для тебя на средний доспех и оружие материалов, думаю, хватит. Два дня мне понадобится, если в Подземелье не будем ходить.

Вроде бы все вопросы на завтра закрыты. Народ успокоился и снова за семейным столом началось веселье, шутки и смех.

Когда прохладный ветер крон коснется,

Когда падет рассвета луч,

Когда великий воин проснется,

Тьму разогнать и стаи туч,

Душа, объятая печалью,

Заледеневшая душа,

Вернет свой облик изначальный,

Как прежде, станет хороша.

Красивый голос Хлои звучал так вдохновлено, так глубоко проникали в сердца слова песни влюбленного самурая, что на глазах многих, даже мужчин, появились признаки слез.

– Какая же молодец, – похвалил мастер девушку. – Народ, купите для Хлои хорошую лютню. Бард и без инструмента – беда.

Конечно же, предложение поддержали единогласно. Счастливая магесса скромно краснела от множественных похвал.

– А между прочим, – напомнила Виола, – У нас есть и другой повод для праздника. Забыли? Милка как выступила! Дану обставила в точности. А Хлоя? А могучий удар Хигаши? Эх, мы!

– Эх, мы! – шутливо передразнил мастер.

Выскочил из-за стола и выдернул Ушастую и Хлою. Одновременно подхватил их руками и высоко, насколько смог, поднял вверх.

– Вина мне! За таких красавиц грех не усугубить крепенького.

– А за Хигаши? – заступилась Сали.

– Да! Почему только за девочек, мастер? – присоединились к подруге остальные горничные.

– И правда, наставник? – поддержал приятеля Гарольд. – Такой удар сможет повторить далеко не каждый.

Юн опустил засмущавшихся девушек и взглянул на кучку фанатов из группы поддержки «Акиро энд компани».

– Хигаши выиграл. Молодец! – искренне похвалил Юн. – Но он же мужчина, чтобы я его на руках-то носил. Это первое. А второе я собирался ему сказать один на один. Раз уж спросили, скажу сейчас… Две жерди сюда принесите, размером под двуручный меч. Во двор не пойдем. Темно… Сейчас ты, брат мой, повторишь свой чудо-удар на мне.

Удивленные внезапной инициативой наставника, ребята пытались ему возразить, мол не время сейчас и момент неподходящий. Какой там? Пришлось выполнять.

Как только в руке мастера оказалась внушительная полутораметровая палка, Юн вышел на свободное место напротив входа в таверну. Хигаши ничего не оставалось как встать рядом.

– Давай, – предложил мастер. – Продемонстрируй мне свой могучий удар.

Хигаши с улыбкой пожал плечами.

– Вообще-то, на ристалище я защищался.

– Да? – усмехнулся Юн. – Я скажу тебе, чем на деле ты на ристалище занимался. Лови.

В следующее мгновение палка мастера со свистом рассекла воздух и сбила кузнеца с ног. Хигаши даже не успел вывести меч в атакующее положение. С грохотом плюхнулся на живот и получил сильный удар по заднице. Действительно сильный. Не такой легкий шлепок, каким мастер потчевал за ошибку девушек.

– Вставай! – сурово произнес мастер.

Акиро, весь красный от боли и унижения, поднялся.

– Что вдруг случилось с твоим суперударом, красавец? – продолжал воспитательную беседу наставник. – Ты куда вышел? Перед подружками красоваться или на бой? Вот так же ты вышел и на ристалище. Если бы против тебя встал более выдержанный и умный боец, ты бы валялся в крови, а не принимал поздравления. Клоун выискался. Бабий угодник. Достаточно тебе? Или еще раз двадцать внушить?

За столом с вытянутыми лицами застыли ребята. Хигаши опомнился. Попытался в оправдание возразить, но мастер сразу пресек его.

– Так и не понял? Вставай. Еще раз объясню, – кузнец отрицательно завертел головой. – Дошло? Это тут, дома или в любой нейтральной среде красуйся, обнимайся, целуйся, сколько душе угодно. Девчата наши того стоят. Но в бою, братишка, забудь о рисовке. Силы у тебя, что у медведя. Ты кузнец, как иначе? Но голову на плечах иметь надо. Пока ты меч из-за спины выведешь, тот, кто будет стоять против тебя наготове, башку тебе пополам раскроит. Этого хочешь? Безголовым не слишком девчонок порадуешь… Всех касается. Мужиками завтра же лично займусь. И пощады не ждите. Буду дурь вышибать, пока другие душу не вышибли.

Из-за стола вышла Миланка. Приблизилась к мастеру и внезапно наградила его лоб щелбаном.

– Нельзя так жестоко с друзьями. Хигаши, между прочим, в Подземелье никогда не выделывается.

– Я разве жестоко? – запротестовал Юн. – Именно по причине того, что я сейчас говорю с друзьями, искать сладкие выражения мне ни к чему. Я говорю правду друзьям, какой бы суровой она не казалась. Говорю, потому что не желаю никого из вас потерять. А по заднице – это чтобы лучше помнилось.

– Ага! – вдруг рассмеялась Хлоя. – Я сегодня постоянно помнила.

Наконец народ расслабился. Появились улыбки и негромкие смешки.

– А почему ты меня никогда не бил по мягкому месту? – уставилась Милка. – Значит, я тебе вовсе не друг?

– Ха-ха-ха! – уже откровенно и громко смеялся