Хроники странного королевства. Двойной след. (Дилогия) - Оксана Петровна Панкеева

что был до смешного предсказуем, как и все, что говорил первый паладин. – Это не раньше семидесяти. А об этой отдаленной дате нам нет смысла спорить, ибо столько вы уж точно не проживете.

– Ваше величество! – окликнул с кухни Кантор. – Подойдите, взгляните, сколько вам сыпать.

В его голосе королю почудились бодрые нотки. Выйдя же на кухню, он обнаружил, что Кантор действительно тихонько хихикает, насыпая молотый кофе в серебряный кофейничек.

– Сколько? – спросил Диего, кивая на ложечку.

– Как себе, – улыбнулся Шеллар, облокачиваясь на буфет. – Что тебя так развеселило?

– Вы что, нарочно испортили им настроение, чтобы меня утешить?

– Отчасти, – пожал плечами его величество. – А тебя действительно развеселило их испорченное настроение?

– Нет, – усмехнулся мистралиец, долил в кофейник воды и поставил на плиту. – Меня утешила ваша личная королевская забота. Вы всегда так трепетно относитесь к душевному состоянию своих подчиненных?

– Боги с тобой, Кантор, на всех меня не хватит. Но ты настолько невыносим в общении, когда у тебя плохое настроение, что себе дешевле сохранять его хорошим.

Мистралиец не ответил и некоторое время молчал, следя за кофейником. Когда же процедура, требующая пристального внимания, была завершена, перенес кофейник на стол и, не отрывая взгляда от чашек, которые доставал из буфета, очень тихо спросил:

– Ваше величество, вы еще не отказались от мысли прощупать господина Пуриша?

– А что?

– Хочу предложить свою помощь.

– Серьезно? Почему вдруг?

– Да так… – Кантор, не оборачиваясь и по-прежнему не глядя на короля, пожал плечами. – Безделье замучило. Скучно стало. К мысль одна появилась…

– Прекрасно, – улыбнулся Шеллар. Хотя мистралиец, в отличие от кузена, был совершенно непредсказуем, и зачастую трудно было не только предвидеть его реакцию на что-либо, но и объяснить, почему он повел себя так, а не иначе, в данном случае причину внезапного предложения о сотрудничестве его величество определил сразу. Видимо, уж очень хотелось товарищу Кантору, чтобы Жак все-таки дожил до пятидесяти… – Вернемся во дворец, и сразу… Впрочем, нет, сразу не получится, у меня с утра несколько посетителей запланировано, приходи к десяти в мой кабинет, обсудим.

Кантор молча кивнул и протянул ему чашку.

– Несите сами, а то у меня рук не хватает.

– Спасибо, – серьезно кивнул король, принимая напиток. – А как твоя рука? Долго еще будет болеть?

– Да почти зажила. Повязку не снимаю, чтобы Ольгу не пугать. Она, когда спину увидела, полночи плакала… Я бы сам отнес вашу чашку, просто с забинтованными пальцами неудобно.

Элмар до сих пор сидел надутый и сочинял достойный ответ Шеллару по поводу его самого в пятидесятилетнем возрасте. Жак мрачно убирал со стола посуду. Похоже, он понял, зачем король так обломал их с Элмаром дискуссию…

– Ваше величество, – продолжая свой тяжкий труд, сообщил он. – Тут Диего одну идею выдал, я вам потом расскажу… Хотя он и сам поделиться ею может.

– Отчего же потом? – приподнял брови Шеллар. – Сейчас отправишься вместе со мной, Жак, и расскажешь. Я все равно собирался побеседовать с тобой, а если не успеем до семи, то проснется Кира, потом явится Флавиус, пойдут прочие посетители, и раньше одиннадцати я не освобожусь.

– А вот это все, – Жак обвел рукой грязный стол, заставленный чашками и тарелками, – так бросить? Тереза меня закопает за бардак в доме.

– Действительно некрасиво… – задумался его величество, – да еще в такой праздник…

– А сегодня праздник? – Кантор оторвался от чашки с кофе, испугавшись, что опять запутался в днях, а Элмар с воплем отчаяния хлопнул себя ладонью по лбу. Стукни он так кого-нибудь другого, бедняга с ног бы свалился.

– Тханкварра! Какая же я свинья! Шеллар, одолжи мне коня, срочно!

– Блин! – простонал Жак. – Еще и про цветы забыл! Хоть Тереза и не отмечает «языческие праздники», но такое невнимание, да еще вкупе с грязной гостиной…

– Какие цветы? – пытался выяснить Кантор.

– Коня мне, коня! – не унимался Элмар.

– Да конь-то тебе на что? – одернул его Жак. – Сейчас я возьму денег, выбежим, да купим цветов.

– Сегодня День Радости Мааль-Бли, – пояснил король, игнорируя стенания кузена. – Это наш ортанский праздник, в Мистралии его то ли не отмечают, то ли перенесли на другой день, потому ты и не знаешь. В этот день принято дарить цветы любимой женщине, причем в момент пробуждения. А дамы, со своей стороны, дарят мужчинам свою любовь, тоже прямо с утра. Во славу богини, так сказать. Полюбуйся на этих оболтусов, ведь забыли! Если Жака еще можно простить, то Элмар заслуживает всяческого порицания. За пьянками забыть о своей несравненной возлюбленной!

– Шеллар, – уже чуть не плача, повторил первый паладин, – дай мне коня со своей конюшни! Я потом верну!

– Да зачем тебе конь? – не мог понять Жак.

– За ромашками поедет, – негромко объяснил Кантор, который на месте Элмара тоже не побежал в цветочную лавку. – За город, в поле. Где ты в столице отыщешь настоящие полевые ромашки?

– В Королевском ботаническом саду Эгины, – проворчал шут и тут же горестно заломил руки, увидев появившийся телепорт. – Ну вот, теперь я не только гостиную убрать, но и цветов купить не успею!

– Успокойся! – оборвал его король. – Я сейчас прикажу доставить тебе цветы. Какие именно любит Тереза?

– Фиалки.

– Вот и замечательно, пришлю кого-нибудь из придворных с фиалками.

– Вы что? – проворчал Элмар. – Надеетесь купить цветы утром в День Радости Мааль-Бли?

– Купят, – пообещал Шеллар. – А не купят, так нарвут. Достанут, в общем, если дорожат своим местом. А насчет гостиной объясни Терезе, что у тебя особенная работа, которая предполагает, что ты должен бросать все и мчаться сломя голову всякий раз, когда нужен мне.

– Я ей уже об этом говорил, – вздохнул Жак. – Не помогает.

– Нечего было этим обстоятельством злоупотреблять, – наставительно заметил король, знавший своего шута как облупленного и не сомневавшийся, что лентяй пользовался «особенной работой» в качестве отмазки от домашних дел столь часто, что Тереза перестала этому верить. – Хорошо, я пришлю пару слуг помочь прибраться.

– Шеллар, так что насчет коня? – не унимался безутешный Элмар. – Сам-то ты наверняка не забыл, а теперь издеваешься!

– Конечно, – согласился король. – Букет бархатных черных гвоздик уже стоит у постели королевы, ожидая ее пробуждения. А что касается коня… мне не жалко, Элмар, но куда ты поедешь в таком состоянии? Помнишь, что час назад не мог стоять на ногах? А если по дороге тебе опять станет плохо?

– С ним поеду я, – подал голос Кантор. – Разрешите мне тоже взять коня с вашей конюшни?

– Не нуждаюсь в сопровождающих! – оскорбленно задрал подбородок Элмар.

– Мне просто тоже нужны цветы, – пожал плечами мистралиец.

– Да тебе-то зачем? – вздохнул Жак. –