Как я съел ваши фаерболы 2 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Сейчас вы получите то, что я обещал, — мой голос стал ниже, в нём зазвучали утробные, звериные ноты. — Это войдёт в вашу Кровь, в вашу магию, в ваших будущих детей. Вы запомните этот вкус навсегда. Это — Семя Бездны.

Я наклонился к Анжеле первой. Её яремная вена билась у самого горла, тонкая, голубая, манящая. Я приоткрыл пасть и сделал осторожный укус. И одновременно с укусом я влил в неё первую порцию Силы.

Анжела взвизгнула, выгибаясь дугой. Её рыже-жёлтое пламя, её родной огонь, на долю секунды изменил цвет, стал фиолетово-чёрным, цвета Бездны. Из её рта вырвалось облачко тёмного, раскалённого пепла. Глаза закатились.

Я переключился на Водяру. Наклонился к её ключице, туда, где раньше в ее ауре чернел некроз, а теперь пульсировала здоровый чистый поток.

Укус. Вторая порция Силы.

Диана захлебнулась стоном, её пальцы впились в мою спину до крови. Её мягкая, «устричная» водная мана налилась тяжестью, стала густой и чёрной, как вода Марианской впадины. От неё пахнуло глубиной, давлением, древним океаном.

И тогда я сделал то, чего не планировал, но что было единственно верным.

Я замкнул их. Положил Диану сверху на Анжелу так, что их попки оказались прямо передо мной.

Придерживая обеих руками, вошёл в Анжелу — раз, толчок. Вышел. Вошёл в Водяру — раз, толчок. И так по кругу, по очереди, накачивая их обеих Силой и не давая ни одной остыть.

Их Ядра, соприкоснувшись через меня, начали вращаться, как две шестерни, притёртые друг к другу.

— Вы теперь одно целое, — рычал я, проникая то в одну, то в другую. — Вы два крыла нашей Стаи. Водная и Огненная.

Анжела кричала, Диана стонала, и я уже не мог различить, кто из них кто. Комната наполнилась паром, искрами, туманом. Простыни под Анжелой истлели полностью, обнажив обугленный матрас.

И когда я почувствовал, что сам на пределе, что мои собственные резервы пусты, а Желудок орёт «дозаправка!», я зарычал, изливая остатки Силы в обеих одновременно.

Мир мигнул.

Кровать под нами с оглушительным хрустом треснула. Не просто скрипнула, полностью развалилась, рухнув на пол. Дубовая рама, не выдержав нашего буйства, разошлась по волокнам. В окне с мелодичным звоном лопнуло одно стекло, потом второе.

«Демид, — вяло подумал я, проваливаясь в темноту, — прости, бро. Придётся тебе в смету включить чугунные матрасы и сейсмоустойчивые балки. Но это того стоило».

И я отключился.

Диана:

Три часа ночи. Наверху продолжалось то, что Яр с пафосом назвал бы «Укреплением Крови Стаи», но для меня это выглядело как стихийное бедствие средней паршивости.

Потолок моей комнаты в очередной раз мелко задрожал, с люстры осыпалась штукатурка, а в вентиляции глухо ухнуло.

— Топорно, братик. Очень топорно, — вздохнула я, перелистывая страницу книги. — Мог бы и поизящнее натянуть этих фиф. И ведь ни одного оригинального приема, одно скучное трение.

Я дотянулась до тумбочки и со щелчком отключила приемник, настроенный на бутоны роз в спальне брата. Я-то думала, будет что-то интересное, а там одни стоны, да пафосные самовлюбленные комментарии братика.

Слушать этот кошмар дальше не было никаких сил. Пора было заняться настоящим искусством. Например, садоводством.

Натянув поверх пижамы черный дождевик с шипами на капюшоне. Натянув на ножки резиновые сапоги, я взяла с тумбочки ларец с Игорьком.

По пути на улицу я проскользнула мимо гостиной. На коврике у камина, свернувшись огромным бронированным бубликом Тьмы, спал Тузик. Теневая гончая храпела так, что половицы вибрировали в такт его снам, а из приоткрытой пасти тянулась тонкая струйка слюны.

— Спи, мешок с костями, — шепнула я, аккуратно перешагивая через его шипастый хвост. — Тебя в приличную компанию всё равно не звали.

На улице вовсю бушевала непогода. Холодный серый дождь барабанил по земле, превращая свежую почву Логова в хлипкую кашу.

Идеальная погода. Мои цветочки обожали сырость, мрак и легкий запах тлена.

Я дошла до кованых ворот и остановилась у калитки.

— Так, — я легонько топнула носком сапога по раскисшей почве. — Просыпайся, соня. Работа не ждет.

Земля под ногами глухо заурчала. Грязь поползла в стороны, и из-под земли, шумно чавкая и извиваясь толстыми, покрытыми шипами корнями, медленно вылез Пушок. Мой любимый комнатный цветок размером с приличный внедорожник лениво развернул свои гигантские, усаженные острыми зубьями лепестки-пасти, очень похожие на венерину мухоловку. Из его утробы пахнуло болотной сыростью.

— Привет, Пушок, — ласково протянула я, погладив его скользкий, кожистый лист. — Выглядишь… влажно. Тебе от меня сейчас важное задание. Изволь поработать экскаватором.

Пушок недовольно щелкнул одной из своих пастей, стряхивая капли дождя, но послушно замер в ожидании приказов.

— У нас пополнение в саду, — я открыла ларец и продемонстрировала ему пульсирующее багровое семечко. — Это Игорек. Твой младший брат. Выкопай ему уютную норку вон там, у забора. Только постарайся без своего фирменного фанатизма, мне нужна яма для дерева, а не противотанковый ров.

Пушок издал тихий, шелестящий вздох, который у обычных растений, наверное, означал глубокую обиду. Тем не менее, его мощные подземные корни начали двигаться. Он принялся шустро разрывать мокрую землю, аккуратно откидывая комья грязи в стороны.

— Давай, шевели листочками, — подбодрила я его, покачиваясь с пятки на носок. — Труд облагораживает даже плотоядный сорняк. Глубже копай, глубже. Игорю нужно пустить корни поглубже, а то у него разовьется комплекс неполноценности на фоне размеров Логова.

Когда Пушок закончил и с гордым видом замер над аккуратной ямкой, я подошла ближе. Достала Игорька и бережно опустила багровое семечко на самое дно.

— Ну что, Игорек, добро пожаловать домой, — негромко произнесла я, засыпая его мокрой землей и аккуратно прихлопывая холмик ладонью. — Твоя первая коммуналка. Наземный этаж пока не обещаю, но фундамент мы тебе обеспечили.

Я достала из кармана бутылку с водой. Туда я предварительно, ещё дома, нацедила пару капель своей крови. И ещё кое-чего по мелочи, для вкуса.

— Держи, малыш, освежающий душ премиум-класса. С кровушкой и валерьянкой, а то от стонов из спальни нашего Альфы у тебя еще в состоянии семечка начнется нервный тик.

Я аккуратно полила холмик. Вода мгновенно впиталась, и земля едва заметно, довольно запульсировала алым светом.

Обернувшись к замершему Пушку, я строго погрозила ему пальцем:

— И смотри мне, Пушок. Не вздумай его сожрать, пока он маленький и беззащитный. Если я завтра не досчитаюсь Игорька, я пересажу тебя в горшок на