Люди и боги - Роман Евгеньевич Суржиков

— Да, капитан, я тоже подозреваю худшее. Конечно, можно понадеяться, что Фарвей внезапно поможет нам, атакует Галларда с тыла и передаст церковному суду, ничего не требуя взамен. История ведь знает много случаев, когда у хитрющего старого лорда внезапно просыпается совесть…

Ульянинка покачала головой:

— Милорд, не следует ждать благочестия от Дома Фарвей. Известно, что некоторые отпрыски герцога поражены вольнодумством. В их семье допускаются сомнения в божественности Праматерей. Внук за обеденным столом заявляет, что Янмэй Милосердная была не посланницей богов, а всего лишь опытным политиком — и дед спускает это! Я не удивлюсь, если такая семья встанет на сторону еретиков.

— Благодарю вас, мать Корделия. Таким образом, перед нами, святым божественным воинством, открыты следующие пути. Первый: осадить Вороново Перо и разбить лбы о его стены. Второй: стоять на месте, ждать своего подкрепления и героически сдохнуть, когда вражеское подкрепление придет раньше нашего. Третий: промчаться мимо Воронова Пера, пойти на Эвергард, упереться в его стены и героически сдохнуть от удара в спину, нанесенного вольнодумцами из Надежды. Ну, и четвертый: отступить в замок Бэк и застрять там на долгие месяцы, поскольку Векслер перейдет в наступление и захватит-таки проклятущую дорогу на дамбе.

Эрвин воздел к небу перст и завершил речь словами:

— А маленькое препятствие таково: мне думается, ни один из вариантов не к лицу воинам света.

Повисла долгая пауза. К чести офицеров, никто из них не спешил высказаться. Все взяли время, чтобы хорошо обдумать ситуацию.

Барон Айсвинд уточнил:

— Милорд, прошу прощения. Как я понимаю, к нам на помощь спешным маршем идет из Фаунтерры легкая конница графа Лиллидея. Когда она прибудет?

— Через два дня, барон. Слишком поздно, чтобы решить наши проблемы. Подкрепления в Вороново Перо придут раньше.

Еще несколько минут молчания, и несколько хмурых взглядов, полосующих карту.

— Милорд, — заговорил Гордон Сью, — позвольте предложить. Наша главная цель — Кукловод, граф Шейланд, верно? Мы можем пойти на северо-запад, во Флисс. Там нас не ждут, и мы без труда возьмем город. Захватим часть флота и поплывем в Уэймар, а остальные корабли сожжем, чтобы Галлард не пришел на помощь Кукловоду.

Уэймар… Иона… Идея отозвалась теплой вспышкой в сердце Эрвина. Бросить все — и помчаться на помощь к сестре…

Офицеры также оценили предложение. Шрам и Манфрид одобрительно кивнули, барон Айсвинд поднял бровь, будто удивляясь уму Гордона. Но мать Корделия решительно вмешалась:

— От имени Церкви, я отклоняю это предложение. Галлард Альмера — такой же еретик, как Виттор Шейланд, и даже более опасный, учитывая его власть над умами значительной части духовенства. Я настаиваю на его аресте.

Барон Айсвинд обратился к ней:

— Святая мать, касательно части духовенства, позвольте спросить. На стороне противника сражаются два батальона братства Вильгельма. Не перейдут ли они на нашу сторону, раз уж Галлард лишился сана?

Корделия нахмурилась.

— Боюсь, что нет. Епископ Амессин — глава Вильгельминского братства — присутствовал в столице на Вселенском соборе. Он, единственный изо всех участников собора, голосовал против низложения Галларда. Решение было принято и без его голоса, однако Амессин сразу же покинул Фаунтерру. Очевидно, что он остался на стороне Галларда, а вильгельминские братья никогда не пойдут против своего магистра.

Эрвин уточнил:

— Но, очевидно, епископ Амессин все еще в дороге, а значит, боевое братство лишено центрального управления. Каждый батальон действует сам по себе, верно?

Корделия беспомощно глянула на Давида, и тот ответил:

— Насколько я знаю, прелаты братства вечно конкурируют между собой, и только железная рука Амессина может их сплотить. Потому вы правы, милорд: в данный момент каждый вильгельминский батальон довольно самостоятелен.

Тень мысли мелькнула в голове, и Эрвин спросил:

— Отец Давид, прошу, блесните познаниями еще раз. Каковы главные обеты братства?

— Дисциплина. Служение. Защита.

— Защита — кого?

— Святого закона Прародителей, а также мирного люда.

— Святой закон в нынешнее смутное время многие понимают по-разному…

— Ваша правда, милорд.

— Но вот мирный люд — штука вполне определенная. Если простой народ постигнет лихо — скажем, стихийное бедствие — орден Вильгельма придет на помощь?

— Должен, милорд. Разве что глава ордена напрямую прикажет обратное…

Эрвин повернулся к офицерам. На сей раз он почти не видел их — напряженная работа мысли туманила взгляд. Хайдер Лид заговорил, и Эрвину стоило труда уловить его слова:

— Милорд, я предлагаю вот что. Блэкморским полком, который стоит в Вороновом Пере, командует племянник графа Блэкмора. А граф-то у вас под арестом, в Фаунтерре. А в нашем плену после вчерашней битвы полно альмерских раненых. Отпустите пару альмерцев, пусть идут в Вороново Перо и отнесут Дэниелу Блэкмору послание: дескать, вы отпустите его дядю, если Дэниел вместе с полком встанет на нашу сторону. Или — наоборот, зарежете его дядю, чтобы графство ему досталось. Скажите, пусть выберет, что ему милее.

Сир Михаэль, картежник и перебежчик, негромко откашлялся. Эрвин кивнул:

— Прошу, Михаэль, вам слово.

— Благодарю, милорд. Я должен сказать: это огромная честь, что вы взяли меня на военный совет! Мечтаю оправдать ее, но боюсь, что снова вас расстрою: не выйдет хитрость. Галлард чертовски умно распорядился наемными бригадами. Он не собрал их в единый полк, а наоборот — поделил на роты и раскидал по разным феодальным полкам с простой задачей: в случае измены командира полка, шустро его прикончить. В первом блэкморском имеются две роты. Рота Оливера Голда — это чистой воды наемная банда, идеальные парни для устранения неугодных. И разведывательная рота — там командиром Андер Тойстоун, он не наемник, зато выходец из монахов. Этот тоже зарежет любого по приказу Галларда…

— Тем не менее попробовать стоит, — стоял на своем Хайдер Лид.

Эрвин признал:

— Да, попытка будет полезна. Капитан Лид, займитесь этим… — И совершенно невпопад спросил: — Кстати, сколько у нас имеется белых плащей?

— Альмерских, с башнями и солнцами?

— Нет, девичьих, с кружевами по краю.

— Виноват, милорд. Четыреста двадцать. Простите, четыреста двадцать два. У нынешних пленных разведчиков тоже имелись плащи.

— Мне казалось, они не носили знаков различия, что вполне умно для разведчиков.

— Мы их обыскали, милорд. В седельных сумках были плащи.

— Зачем?

— Полагаю, милорд, за нами следят разведчики нескольких полков: двух блэкморских, первого алериданского. Координация еще не налажена, один полк перешел под командование Векслера, другой еще нет. Разведчикам нужны знаки, чтобы не перебить друг друга, приняв за наших шпионов. Потому носят с собой гербовые тряпки.

— Хм. Занятно…

Эрвин умолк, поглощенный своими мыслями. Офицеры так же молчали, на сей раз не решаясь прервать раздумий герцога.

— Господа, — сказал, наконец, Эрвин, — благодарю