Книги Земноморья - Урсула К. Ле Гуин

и чувствую себя куда лучше! – Озноб у Аррена сменился легким жаром, и он действительно почувствовал себя значительно лучше; несмотря на общую слабость, голова работала хорошо, мысли легко перескакивали с одного предмета на другой. – А как ты очнулся ото сна? И что случилось с Харе?

– Меня разбудил утренний свет, и, к счастью, – всего лишь с тяжелой головой: у меня за ухом здоровенная опухоль длиной с огурец и приличная дырка. Харе по-прежнему был в забытьи.

– Я плохо стерег…

– Но не потому, что уснул.

– Нет, – Аррен колебался, – я был… это было…

– Ты был там впереди меня; я тебя видел, – сказал Ястреб странным тоном. – Именно поэтому им и удалось застать нас врасплох и порубить, словно ягнят на бойне, да еще золото прихватить, одежду и раба, за которого можно было взять высокую цену. Это они за тобой охотились, парень. За тебя на рынке рабов в Амруне можно получить столько, сколько стоит хорошая ферма.

– Они не очень сильно стукнули меня. Я успел очнуться. Уж они у меня побегали! Я рассыпал украденное ими золото по всей улице, прежде чем они загнали меня в угол. – Глаза у Аррена сверкали.

– Так ты очнулся еще там… и побежал? Но почему?

– Чтобы увести их от тебя. – Изумленный тон Ястреба больно задел его, и он сердито добавил: – Я думал, они охотятся за тобой. Боялся, что тебя могут убить. Я сперва дотянулся до мешка с награбленным, а потом заорал изо всех сил, чтобы они заметили, и бросился бежать. И они, конечно, вдогонку.

– О да… еще бы им не побежать! – Вот и все, что сказал в ответ Ястреб. Ни словечка похвалы. Впрочем, некоторое время волшебник сидел, задумавшись, а потом вдруг спросил: – А тебе не приходило в голову, что я, возможно, был в тот момент уже мертв?

– Нет.

– Сначала убей, потом ограбь – так ведь безопаснее.

– Я об этом не думал. Я думал только о том, как увести их от тебя.

– Почему?

– Потому что ты, наверно, смог бы защитить нас, вытащить нас обоих из этой истории, если бы успел прийти в себя. Или, по крайней мере, сам бы смог как-нибудь выпутаться из этого. Я стоял на страже и недоглядел. Вот и надо было исправить свою оплошность. Ведь это тебя я охранял, сидя у двери. И во всем этом деле ты главный, а я – всего лишь подручный; я нужен, например, для того, чтобы стоять на страже или для чего-нибудь еще в этом роде – в общем, что ты прикажешь; в конце концов, именно ты поведешь нас к цели, именно ты сможешь попасть туда, куда мы должны попасть, где бы это место ни находилось, и только ты сможешь исправить то, что было нарушено.

– Да? – спросил волшебник. – Впрочем, и я так думал до прошлой ночи. Я считал, что у меня есть послушный спутник, который пойдет за мной куда угодно. Однако это я последовал за тобой, сынок. – Голос его звучал холодно и, пожалуй, чуть иронично. Аррен не знал, что сказать. Он совсем растерялся. Он полагал, что его оплошность – то, что на посту он то ли заснул, то ли впал в какой-то транс, – вряд ли можно искупить отчаянной попыткой отвести разбойников от Верховного Мага, едва не стоившей ему, Аррену, жизни. Однако теперь оказывалось, что попытка эта как раз и была глупостью, тогда как впадание в транс в самый неподходящий момент оказалось на удивление мудрым.

– Прости меня, господин мой, – сказал он наконец непослушными губами, снова с трудом сдерживая слезы, – прости, что я подвел тебя. А ты еще спас мне жизнь…

– А ты, возможно, мне! – резко возразил волшебник. – Кто знает? Они вполне могли бы перерезать мне горло, если бы… И давай больше не говорить об этом, Аррен. Я рад, что ты снова со мной.

Он вытащил из рундука маленькую походную жаровню, раздул угли и стал что-то говорить. Аррен лежал и смотрел на звезды, постепенно успокаиваясь. Мысли переставали метаться как бешеные. И понемногу он начал понимать, что сделанное им или, наоборот, несделанное не получит никакого осуждения. Он что-то сделал, и Ястреб принял это как свершившийся факт. «Я никого никогда не наказываю», – холодно бросил он этому Эгре. Он никого и не награждал. Но бросился что было мочи вдогонку за Арреном по ночному морю, отдав ради него всю силу своего волшебства, и снова поступит так, если понадобится. Он из тех, на кого можно положиться всегда, из тех, от кого зависит твоя жизнь.

И он стоил той великой любви, которую испытывал к нему Аррен, и великой его веры. И прежде всего именно потому, что сам доверял Аррену полностью. То, что делал Аррен, и для него было правильным.

Ястреб повернулся к юноше, протягивая кружку исходящего паром горячего вина.

– Может быть, это поможет тебе уснуть. Смотри язык не обожги.

– А откуда взялось вино? Я что-то не видел на борту бурдюка с ним…

– На «Зоркой» куда больше всего, чем кажется на первый взгляд, – сказал волшебник, присаживаясь рядом, и Аррен услышал в темноте его короткий и почти беззвучный смешок.

Он сел и стал пить вино. Оно было очень вкусным и пробуждало силы в душе и теле.

– А куда мы плывем теперь? – спросил минуту спустя Аррен.

– На запад.

– А куда ты ходил с Харе?

– Во тьму. Я не терял его из виду, но он сам заблудился. Он скитался по внешним границам в бесконечной путанице полубреда-полукошмара. Душа его плакала, словно птица, в тех ужасных местах: так далеко в море кричат чайки. Он нас никуда привести не может. Он утратил путь навсегда. Ибо, каково бы ни было когда-то его волшебное мастерство, пути перед собой он никогда не видел; он видел лишь самого себя.

Аррен не все понял из сказанного, но ему и не хотелось понимать все. Особенно теперь. Он и сам немножко зашел в эту «тьму», про которую говорил волшебник, и ему не хотелось об этом вспоминать; она не имела к нему никакого отношения. Он ведь действительно тогда не хотел спать, пока «тьма» не привиделась ему словно во сне, пока высокий человек, похожий на тень, державший в руках светящуюся жемчужину, не начал шепотом звать его: «Пойдем».

– Господин мой, – сказал Аррен, стараясь побыстрее избавиться от этих воспоминаний, – скажи…

– Спи! – ответил ему Ястреб мягко, но настойчиво.

– Я не могу спать, господин мой. Мне хотелось бы знать, почему ты не освободил остальных рабов?

– Освободил. Я никого не оставил