Смертник из рода Валевских 1-10 - Василий Михайлович Маханенко

какая же красота! — блаженно протянул Первый, погружаясь в тёплую воду по самую шею. Обнажённая куртизанка (у меня язык не поворачивался назвать её красоткой) прилипла к мужчине, постоянно хохоча и что-то нашёптывая на ушко.

— Да, оно того стоило, — подтвердил Второй, выпуская вверх клубы дыма. Калиманский табак забрал у Второго всю награду, но отказываться от удовольствия законник не стал. Рядом с ним, как и с Первым, Третьим, да и чего отнекиваться, со мной, находилась голая жрица любви. Расслабляющий массаж давно завершился, все основные потребности каждый из нас уже удовлетворил в отдельной кабинке, так что сейчас мы наслаждались ничегонеделаньем и обществом четырёх… ладно, откровенных страхолюдин. Рядом с моими звёздочками, Ланой и Даной, эти даже близко не стояли. Но… На большее у нас просто не хватило золотых. Слишком дорогими вышли табак, вино, баня и массажные процедуры. Столица, что с неё возьмёшь?

— Время, господа, — вскоре к нам пришёл администратор. — Будете продлевать?

Продлевать никто не желал. Хохотушки скрылись за дверьми и от стен отлепились четверо суровых служителя Света. Не прошло и мгновения, как вокруг шеи каждого смертника появился стальной обруч с цепью, второй конец которой заканчивался в руках своего служителя. Время отдыха закончилось, наступили жёсткие будни реальности. Одежда не успела высохнуть до конца, так что пришлось надевать её мокрой. Зато чистой. После бани я почувствовал себя совершенно другим человеком — живым, здоровым, способным совершить невозможное, лишь бы получить возможность вернуться сюда ещё раз. Можно даже без куртизанок. Ещё раз на такую жуть я не поведусь.

Нас отвели в закрытую тележку — стандартное средство передвижения для смертников. Единственное отличие от поездки с разлома в столицу заключалось в том, что на этот раз в кабинке мы остались не одни. С нами поехала сестра Алия.

— Куда теперь? — радостно спросил Первый. — Следующий разлом?

— В Крепость, — ответила кураторша, не сводя с меня пристального взгляда. Наша встреча после разлома, скажем так, не задалась. От слова совсем. Как только мы вышли наружу и объявили разлом закрытым, внутрь ринулась команда сборщиков, но достаточно быстро один из них прибежал к сестре Алие с отчётом. Собственно, тогда наши отношения и испортились. Нас остановили, заставили раздеться до гола, доктора заглянули даже туда, куда не следовало заглядывать нормальному человеку. Заставили выпить несколько литров воды и тут же её вырвать. Церковники явно что-то искали и считали, что это что-то находится у кого-то из нас. Вот только никто ничего не находил и это всех бесило. Разлом имел всего один уровень, как таковой добычи в нём было мало и Крепость рассчитывала на нечто своё, уникальное. Но его не было. В конце концов девушка подошла ко мне и попробовала разговорить на предмет того, как всё прошло, но даже я чувствовал в её словах недосказанность. Её интересовало совершенно не то, как мне удалось уничтожить Хозяина. Её интересовало что-то другое и, кажется, я начал догадываться, что конкретно. Какой-то особо ценный ингредиент из гварда. И после этого девочка будет рассказывать мне о доверии между личным служителем и тёмным? Пускай идёт лесом с такой консперацией.

В общем, спустя несколько часов нас погрузили в кибитку, отвезли в баню, где церковник в синей мантии выдал награду за разлом. По шесть золотых. Даже эликсиров на ману и восстановления не дали. Правда, все эти золотые тут же ушли в руки управляющего банным комплексом. Нам даже пришлось скидываться, чтобы покрыть затраты. Совершенно случайно всё, что мы заказывали, стоило двадцать четыре золотых. Причём большая часть этих средств ушла на оплату калиманского табака и шурганского вина. Лучшее, что можно было заказать простым жителям империи.

Дверцы кибитки закрылись и нас качнуло — мы тронулись.

— Прижались к дверям! — резко приказала сестра Алия, взглянув на тройку моих напарников. Не знаю, что было во взгляде девушки такого, но побелели все и приказ был выполнен без малейших сомнений и промедлений. Вцепившись в меня рукой, куратор максимально придвинула к противоположной стене и активировала «Защитный полог».

— У нас совершенно нет времени, поэтому буду говорить прямо. Из гвардов разломов добывается один из редчайших ингредиентов, необходимый для создания эликсиров усиления. Называется емь. Технология его добычи держится в строжайшем секрете, ею владеют лишь избранные служители-собиратели, что в обязательном порядке присутствуют при любом закрытии разлома. Емь есть всегда — это аксиома. Но сегодня эта догма была поставлена под сомнения. Собиратели не смогли обнаружить емь среди останков гварда. Впервые, насколько у меня есть информация, за всё время существования Крепости. Но нужно проверить архивы. Отчёт об этом уже лёг на стол высшим иерархам церкви, что крайне недоброжелательно относятся к твоему существованию. Верховный епископ утвердил план твоего трёхнедельного отлучения от академии, в нём нет и никогда не было такого момента, как посещение Крепости. Однако сейчас мы направляемся именно туда — отец Двар, глава службы безопасности, желает лично разобраться с тем, почему из разлома не был доставлен ценнейший ингредиент. Добыча и дальнейшая переработка еми лежит в основе финансовой стабильности Крепости. Именно продажа эликсиров усиления позволяет церкви оставаться на плаву и обеспечивать своих воинов всем необходимым. Но сегодня еми не было. У меня нет права изменить маршрут — ты в любом случае попадёшь в Крепость. Полагаю, на тебя будет совершено несколько покушений. Не напрямую церковниками — на это иерархи сейчас точно не пойдут. На тебя нападут прикормленные смертники. Ты должен выжить. Твоей группе выделят отдельное помещение — не выходите из него без надобности. Постоянно ищи глазами служителей Света. Если в какой-то момент ты не заметишь вокруг ни одной рясы, должен срочно покинуть данное место. Не разговаривай с другими смертниками по поводу своего статуса. Макс, что произошло в разломе? Почему гвард оказался в таком виде? Почему собиратели не нашли емь?

— Мне нужно отправить письмо императору, поможешь? — спросил я, делая вид, что эмоциональный монолог прошёл мимо меня.

— Письмо? — нахмурилась сестра Алия, словно услышала нечто невозможное.

— Письмо. Хочу написать прошение о пересмотре своего дела. Считаю себя и свой род невиновными, обвинения герцога Одоевского лживыми, состоявшийся судебный процесс предвзятым. Над формулировками мы, если честно, ещё не думали. Только над тем, что такое письмо обязательно должно быть написано.

— Тебе никто не позволит