Истинная цена любви дракона, или кто ещё кого спас, господин канцлер! - Эля Шайвел

И чего я раздражаюсь-то? Это же очередные манипуляции, надо прекратить идти у него на поводу. А лучше – начать играть по его правилам. Он, что, думает, он один тут такой хитроумный?!

– А знаешь, что, Теон, – холодно продолжила я. – Я вот что тут поняла: ты, пользуясь своим высоким положением, позволяешь себе навешивать на беззащитных жительниц оскорбительные ярлыки, приводить в их дома преступников, манипулировать их совестью и хамить по поводу внешнего вида. А не много ли ты на себя берёшь, господин канцлер?

– Мэгги… – закусив губу, начал мужчина.

– Нет-нет-нет! – строго покачала я головой и продолжила играть роль оскорблённой в лучших чувствах девицы – Не стоит, господин канцлер, так с людьми разговаривать, особенно с девушками, которых ты пытаешься охмурить! Это – ошибочка, уважаемый.

Мужчина, продолжая улыбаться, сел за стол и стал с притворной серьёзностью кивать в такт моим словам.

– Это фатальная ошибка в твоей «безупречной» тактике обольщения, – продолжила чеканить я. – Комплименты, поцелуи, сюрпризы... Ты так заигрался, что перешёл черту. Ты оскорбил даму! А оскорблённая дама имеет полное право – нет, обязанность! – отказать обидчику в любой его просьбе, особенно в такой сомнительной, как внезапное свидание с кучей неизвестных «людей»!

Я гордо вскинула подбородок, скрестив руки на груди, всем видом показывая непреклонность.

– И что же ты предлагаешь? – ни на секунду не прекращая ухмыляться, спросил мужчина. – Отменить всё? Оставить этих самых «людей» ждать? Уверяю тебя, они очень расстроятся. Ты готова взять на себя груз ответственности за это?

– Ответственность? – фыркнула я с преувеличенным безразличием. – Это уже твои проблемы, дорогой канцлер. Ты сам загнал себя в эту ловушку неуважительным обращением. Разбирайся с ответственностью и всеми последствиями сам. А я… – я сделала изящный разворот и направилась к дивану, – …я остаюсь дома! Лечить свою оскорблённую честь. И, возможно, подумать над официальной жалобой королю на хамское поведение одного высокопоставленного чиновника. Спокойной ночи, господин канцлер. Дверь закройте с той стороны.

Я плюхнулась на диван, демонстративно всем видом показывая, что разговор окончен. Сердце бешено колотилось от адреналина и торжества. Получилось! Без сомнения, можно сказать, что всё же, я выиграла этот раунд.

Пока я произносила всю свою тираду, на лице Теона боролись смех и досада. Он явно хотел рассмеяться над моим «возмущением», но понимал, что это тоже провокация, что я не шучу – по крайней мере, не полностью. И активно подыгрывал… но тут мужчина тяжело (и театрально!) вздохнул, поднял руку и потёр переносицу.

– Ну, что же, значит, мне придётся принять твой отказ, – с искренней грустью в голосе произнёс мужчина. – И сказать сироткам из детского дома, что они зря готовили для тебя праздник.

– ЧТО?! Какой ещё праздник в детском доме, ты с ума сошёл?! – от удивления я подпрыгнула на диване.

– Ну ты же взывала к моей совести в тот раз. Говорила, что я наглый и позволяю себе вламываться ночью в дома добропорядочных граждан, громить лавки, хамить хозяйке, прикрываться грамотой от короля, – начал перечислять мужчина. – Я долго анализировал твои слова и понял, что ты была отчасти права. Хотя бы потому что я пригласил тебя на приём к королю, а ты туда не хотела. Оно и понятно – там тебе бы было неуютно! Всё-таки даже аристократы по рождению испытывают смущение и затруднения в присутствии короля, что уж до простой целительницы? Ты же ни этикета не знаешь, ни манер у тебя нет, ни наряда…

Пока он говорил, поначалу я кивала, но вскоре довольная улыбка стала сползать с моего лица. Это он меня сейчас деревенщиной аккуратно обозвал опять?!

– Так что я решил привести тебя в более простую обстановку – к своим подопечным-воспитанникам из приюта и показать, что ты всё не так поняла, и что я хороший человек, и способен на большее, чем просто прикрываться грамотой от короля и блистать в высшем свете нарядами с шикарной дамой под руку. Так что мы с ними репетировали сегодня полдня…

Я мысленно застонала. Вот же гад! Какой грязный приёмчик!

– Как же они расстроятся теперь...

Глава 18

В общем, не сочтите меня слабовольной, но я согласилась. Не потому, что хотела на свидание с Теоном, а потому что детей и вправду было жалко. Точнее, их труд.

А ещё я хотела после всего этого безобразия посмотреть этому негодяю в глаза и сказать, что вот так вот использовать детей – абсолютно нечестно ни по отношению к ним, ни по отношению ко мне. Один раз я готова пойти на эту жертву, но больше ни за что не соглашусь.

Карета у Теона была роскошной – мягкие бархатные сиденья, позолота, даже крошечный хрустальный фонарик, мерцающий под потолком – я такой ещё не видела.

Канцлер, к моему удивлению, не кичился ею, а просто молча ехал и смотрел на меня или за окно. При таком пижонстве я ожидала какого-нибудь хвастовства, но не дождалась. Видимо, Теон воспринимал эту роскошь за естественный порядок вещей.

И цветы эти ещё. Букет невиданных мной ранее синих орхидей, холодных и совершенных, как ледяные скульптуры, лежал у меня на коленях. Я их не просила, и он не особо-то и дарил. Цветы здесь просто ждали.

– Ну что, милая, ты готова? Скоро уже приедем, – вырывая меня из моих нелицеприятных размышлений о нём, внезапно нарушил тишину Теон.

– Предвкушаю, господин канцлер, как вы будете объяснять этим детям, почему их праздник превратился в инструмент манипуляции. – с ледяной вежливостью ответила я. – «Извините, малыши, но мне просто очень нужно было заманить одну строптивую целительницу в свою постель, вот и заставил вас петь и плясать под мою дудку». Великолепный педагогический приём. Надеюсь, они оценят.

Теон, откинувшись на спинку сидения, тепло улыбнулся и рассмеялся. Было что-то в этом смехе такое коварно-снисходительное, и это задело меня ещё сильнее. Я даже начала жалеть, что согласилась поехать. Надо было всё такие «Нет» сказать!

– Ох, Мэгги, Мэгги… Ты, похоже, из тех, кто всегда видит в людях худшее, – усмехнулся мужчина. – Это, между прочим, в первую очередь характеризует тебя, а не тех, кому ты даёшь оценку. Это не манипуляция, это, правда, жест доброй воли.