Система SSS: Наследник Забытых Богов - Мэрроу

Акризон вскинул руку, создавая щит из тьмы, но пламя продавило его. Не полностью, не пробило, но продавило — впервые за весь бой. Демон отшатнулся, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на удивление.

— Ты… — прошипел он. — Ты смеешь…

Алексей не слушал. Он уже был рядом, в прыжке, с занесённым для удара кулаком, на котором пульсировал багровый свет.

Удар пришёлся в лицо.

Акризона отбросило на несколько метров, он врезался в собственный трон и опрокинул его. Впервые за всю битву демон оказался на полу.

— Хорошо, — пророкотал он, поднимаясь. Голос его изменился — в нём больше не было лени, не было снисходительности. Был гнев. Холодный, расчётливый, смертоносный гнев. — Хорошо, смертный. Ты разозлил меня.

Чёрное пламя на его теле взметнулось до потолка, заполняя весь зал жаром, от которого даже камень начинал дымиться. Меч Теней в его руке засветился алым, втягивая в себя тьму со всех углов.

— Теперь ты умрёшь по-настоящему, — пообещал Акризон, делая шаг вперёд. — Без игр. Без пощады. Просто умрёшь.

Алексей стоял напротив, тяжело дыша, сжимая кулаки до хруста. Глаза его горели красным, изо рта вырывалось рычание, а тело требовало только одного — убивать.

Глим, забившийся в угол, смотрел на это с ужасом и надеждой. Берсеркер дал Алексею силу, но лишил его контроля. Сможет ли он победить, не превратившись в безмозглого зверя?

И главное — останется ли в нём хоть что-то человеческое, когда ярость утихнет?

Берсеркер нёс Алексея вперёд на крыльях чистой, незамутнённой ярости. Мир превратился в размытое красное пятно, в котором существовала только одна цель — чудовищный силуэт, источающий тьму и пламя.

Удар. Ещё удар. Десятки ударов.

Кулаки врезались в демона, но Акризон даже не пытался уклоняться. Он стоял, как скала, и смотрел на обезумевшего человека с холодным, почти научным интересом.

— И это всё? — лениво поинтересовался он, когда Алексей в очередной раз попытался пробить его защиту голыми руками. — Ты отключил разум, включил зверя и думал, что этого достаточно?

Чёрное пламя лизнуло Алексея, заставив зашипеть от боли, но Берсеркер не чувствовал боли — только ярость. Он снова бросился в атаку, даже не пытаясь защищаться, даже не думая о тактике. Просто бил. Бил. Бил.

Акризон перехватил его кулак на лету.

— Скучно, — констатировал демон, сжимая пальцы. Кости Алексея затрещали, но Берсеркер даже не заметил — он попытался ударить другой рукой. Акризон поймал и её.

— Зверь без разума — всего лишь мясо, — философски заметил демон, поднимая Алексея в воздух, как нашкодившего котёнка. — Ты был интереснее, когда думал. Когда просчитывал. Когда пытался меня ужалить словами.

Он швырнул Алексея через весь зал. Тот врезался в колонну, сломал её, пролетел ещё несколько метров и замер в груде обломков.

— Вставай, — позвал Акризон. — Или хотя бы подыхай с достоинством.

Алексей встал.

Берсеркер не позволял ему лежать. Ярость гнала вперёд, заставляя подниматься снова и снова, несмотря на сломанные рёбра, на вывернутые суставы, на боль, которая должна была убить обычного человека. Он встал, пошатываясь, и сделал шаг к демону.

Потом ещё один.

Акризон вздохнул.

— Надоел, — сказал он и щёлкнул пальцами.

Из тени под ногами Алексея вырвались десятки чёрных цепей. Они опутали его, прижали к полу, не давая пошевелиться. Берсеркер зарычал, рванулся, но цепи держали крепко — они были сотканы из той же тьмы, что и сам демон.

— Лежи, — приказал Акризон, приближаясь. В руке его засиял Меч Теней, готовый нанести последний удар. — Твой древний предок так и не проснулся. Жаль. Я рассчитывал на интересную схватку.

Алексей рвался в цепях, рычал, кусался, но тьма держала крепко. Ярость застилала глаза, не давала думать, не давала понять, что он проиграл.

Идиот, — подумал кто-то внутри.

Алексей дёрнулся. Это был не его голос. Не его мысль.

Куда прёшь, дурак? Остановись.

Голос был тихим, далёким, словно из глубокого колодца. Но он был. Реальный. Осязаемый.

Кто… — подумал Алексей, но ярость снова накрыла его, заставляя забыть, заставляя рваться в цепях с удвоенной силой.

Не рыпайся, — снова пришёл голос, на этот раз ближе. — Слушай сюда.

Цепи скрипели, но держали. Акризон приближался, занося меч.

Ты хочешь жить? — спросил голос.

Алексей замер. Впервые за всё время Берсеркера в его голове возникла пауза. Мысль. Вопрос.

Хочу, — подумал он, и это было его собственное, не звериное, не яростное — человеческое желание.

Тогда заткни зверя. Слышишь? Заткни его.

Как?

Как всегда затыкал. Ты сильнее его. Ты человек. Он — только инструмент.

Акризон остановился в двух метрах, глядя на Алексея сверху вниз. Меч качнулся, готовый опуститься.

Сейчас, — произнёс голос, и в нём прорезалась сталь. — Или умрёшь. И я умру. И всё, что было до, — зря. Давай, мальчик. Покажи, что ты не просто мясо.

Алексей закрыл глаза.

Ярость кипела внутри, требовала выхода, рвалась наружу, но он… он просто смотрел на неё. Со стороны. Как на волну, которая накатывает на берег, но не может смыть скалу.

Ты — скала, — шепнул голос. — А он — вода. Вода уйдёт. Ты останешься.

Красная пелена перед глазами начала рассеиваться. Мир обрёл очертания — не размытые, не рваные, а чёткие, резкие. Алексей увидел цепи. Увидел меч, занесённый над головой. Увидел багровые глаза демона, в которых плескалось любопытство.

И увидел себя.

Своего внутреннего зверя — огромного, красноглазого, обезумевшего от ярости. Он метался в клетке, требуя свободы, требуя крови.

Нет, — мысленно сказал ему Алексей. — Не сейчас. Не так.

Зверь зарычал, бросился на решётку.

Я сказал — НЕТ.

И решётка устояла.

Зверь отшатнулся, глядя на Алексея с недоумением. Он привык, что хозяин отпускает поводок. Что хозяин тонет в ярости, отдавая ему контроль. А тут… тут хозяин стоял и смотрел. Спокойно. Твёрдо. Как на нашкодившего пса.

Место, — приказал Алексей.

И зверь лёг.

Ярость не исчезла — она никуда не делась. Она просто перестала быть слепой. Она стала частью Алексея, его инструментом, его оружием, но не хозяином.

Алексей открыл глаза.

Цепи всё ещё держали его. Акризон всё ещё стоял с занесённым мечом. Но взгляд Алексея изменился. В нём