Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

— Но у него же, наверное, есть родители? Где они?

— Эскиль и Сольвейг Линд из рода Людей Льда живут в Линде-аллее. Это — небольшая усадьба, которую ты видела сегодня.

— Разве Людям Льда не принадлежал и Элистранд? — продолжала Белинда.

— Да, принадлежал. И фру Винга пыталась как можно дольше его сохранить. Но у этой усадьбы нет наследников, а вести хозяйство тут очень трудно. В конце концов она поняла, что так дело не пойдет. Ну, я, конечно, прислушиваюсь к тому, что здесь болтают. Однако не держи меня так крепко за руку, Белинда, я могу идти сама. Итак, Герберт купил Элистранд. Это же очаровательный дом, такой представительный! Но слишком много холодных комнат. Нехорошо, что Люди Льда были вынуждены отказаться от усадьбы. Понимаешь, у них не очень много денег. Мы здесь многое осовременили, можешь мне поверить. Ты не видела пока и половины.

Белинда кое-что видела и пыталась выразить свое восхищение, потому что никто в мире не обладал таким хорошим вкусом, как Сигне и ее муж. Это она, очевидно, так плохо разбиралась, потому что ей казалось, что эти новые вещи — ни рыба, ни мясо. Но ведь она была такой глупой…

Сигне без умолку болтала, когда перед ними показались освещенные окна Элистранда.

— Герберт был единственным, кто имел возможность купить усадьбу. Он хотел, чтобы мы жили в соответствии с положением, и мы живем так, надо это признать.

— О, да! Я так рада тому, что ты вышла замуж за Герберта, Сигне. Он ведь необыкновенно добр к тебе, правда?

— Конечно, — быстро ответила сестра. — Он носит меня на руках!

Белинда умильно улыбнулась от счастья. Слова Герберта, сказанные за ужином, были проникнуты такой заботой:

— Теперь ты должна кушать за двоих, Сигне! Белинда, мы должны хорошенько заботиться о Сигне. Она теперь важная особа. Ты же понимаешь, речь идет о моем сыне!

Герберт был необычайно сильным. По-мужски твердым в принципах. «Чиновники всегда должны быть чрезвычайно точны, иначе ведь все в обществе пойдет кувырком». Это сказала сегодня Сигне, а Сигне всегда была права. «Мне кажется, это прекрасно, что в последнее время он несколько прибавил в весе. Это только показывает окружающим, что он может почти все. И разве он не красив?» Белинда смотрела на Герберта глазами Сигне и тоже находила его красивым. Лицо у него было гладким, как у годовалого младенца, кожа бледно-оливкового цвета с темной щетиной бороды, а волосы блестят от брильянтина. Это сказала Сигне. О нем с восхищением говорила, конечно, и женская прислуга, рассказывала Сигне. И все дамы на свадьбе! О, как они вздыхали! Тут Белинда тоже вздохнула, потому что, видимо, это нужно было сделать.

Она вновь ощутила смутное беспокойство. Сегодня Герберт смотрел на нее так странно. Будто он раньше ее не видел. Сверху вниз и опять снизу вверх. Много раз она отводила глаза, а когда ее взгляд снова падал на него, то он смотрел на нее подобным образом. Может быть, что-то было не в порядке с ее одеждой? Да, она часто застегивала лиф платья криво, она имела обыкновение делать такие вещи. «Неудавшаяся, неуклюжая Белинда, семейный клоун», — так говорили о ней. Да, это было, конечно, совершенно верно, но разве это не чудесно, что у них есть клоун? Чудесно быть клоуном. Приятно, когда тебя любят.

Голос Сигне пробудил ее от размышлений.

— Знаешь, Белинда, я всегда немного завидовала тебе.

— Мне? Нет, держите меня, я падаю! Этого она все же не сделала.

— Да, это так, — рассмеялась Сигне. — Не могу простить родителям, что ты получила красивое имя Белинда, а я просто скучное — Сигне. Это кажется таким несправедливым!

— Тебе кажется, что «Белинда» звучит красиво, — сказала она. — А мне кажется, это звучит как кличка для коровы!

— Вовсе нет! Меня страшно злит, что его дали не мне. Оно бы отлично подошло мне, не так ли?

— Пожалуй, — ответила Белинда, чуть помедлив, потому что она всегда смотрела на Сигне как на Сигне, а на себя саму — как на Белинду. Словно она родилась вместе с именем, как с частью тела или чем-то подобным.

Но затем Сигне забыла эту тему.

— У Герберта большие планы, можешь в этом не сомневаться! Ты же знаешь, что в этом имении слишком много пахотной земли. А поскольку Кристиания растет, и люди хотят строить себе дома, то он задумал продавать здесь места для стройки. Он страшно на этом разбогатеет.

— Я думала, что он уже очень богат.

— Да, но покупка Элистранда обошлась недешево! Однако он сразу увидел возможности, потому и купил его. Чтобы разделить его на части и продать богатым, которые хотят жить за городом.

Белинда глядела на окружающее своими детскими открытыми глазами, но в темноте она, естественно, ничего не видела. Где-то внутри у нее зародилась мысль или, скорее, ощущение. Она увидела волость Гростенсхольм при свете дня и была совершенно очарована тихим покоем, красивыми, мягкими линиями ландшафта. И теперь вдруг ее охватила печаль.

Прямо к границам Гростенсхольма подступали новые дома. Сплошная застройка распространялась в последние годы быстрыми темпами. Везде по дороге к дому Сигне Белинда видела новые высокие трехэтажные дома. Это причиняло ей боль неизвестно почему. Сигне болтала об этих современных домах с восхищением, и Белинда при этом кивала, потому что Сигне была всегда права. Но она чувствовала себя так, как будто ее резали.

— Что говорили о планах твоего мужа Люди Льда? — спросила она, когда они входили через внушительные ворота усадьбы — свадебного подарка Александра Паладина своей дочери Габриэлле несколько сот лет тому назад.

— Люди Льда? Ты с ума сошла! Герберт и заикнуться бы не мог об этих планах, он никогда бы не купил поместье. Но теперь усадьба его, и он может делать с ней то, что захочет.

Белинда не узнавала свою старшую сестру. Точно она слушала речи Герберта. Так ей казалось.

Погруженная в раздумья, она остановилась и посмотрела на холм, который они только что миновали. Но пылающие краски на небосклоне потухли и сменились серо-пепельными. Линия горизонта была четкой и безжизненной.

Некоторые люди родятся, чтобы потерять кусок пирога, не донеся его до рта. Белинда была из числа таких людей. Подошвы ее башмаков застревали в обочинах тротуара, ее защемляли в дверях. Она тыкала людей, которым подавала руку для приветствии, большим пальцем. Такие маленькие