Немертвые самураи - Баптист Пинсон Ву

— Да, — согласился Тадатомо, — старый тануки[8] никогда не был шутником, это точно.

— Я никогда раньше не видел своего отца в такой панике, — сказал даймё. — Он знал, что умрет в ближайшие несколько дней, но даже это не заставило его перестать волноваться о том, что он видел целую жизнь назад. Если Токугава Иэясу боялся проклятия, даже стоя на пороге собственной смерти, я прошу вас всех отнестись к этому серьезно.

— Что еще вы узнали о проклятии? — спросил Дзэнбо.

— Мертвые поднимутся настолько далеко, насколько будет слышен бой барабана, не более, и останутся живыми только на этом расстоянии. Затем владелец барабана должен приказать им двигаться, если он хочет куда-то их повести, и он должен продолжать наносить удары по коцудзуми, пока они не достигнут пределов его силы.

— Они будут двигаться медленно, — прокомментировал Мусаси.

— Именно так, — ответил даймё, — и не скрываясь. Но есть кое-что и похуже.

— А что, есть? — насмешливо спросил Тадатомо.

— Никто никогда не использовал их, иначе нас бы здесь не было, но проклятие может быть усилено. Существует ритуал, который может наделить барабан и его владельца силой, недоступной обычным людям, возможно, во всей Японии. Это нужно сделать на алтаре в центре места под названием Онидзима. Этот алтарь является вторым ключом, а талисман, активирующий его, — третьим. Я ничего не нашел о талисмане, поэтому предлагаю предположить, что он уже находится в руках хозяина барабана.

— Онидзима? — спросил синоби, которого звали Киба. — Остров Демонов?

— Вы знаете о нем? — спросила Цуки.

— Да, — медленно ответил синоби. — Это легендарное место, где занимались темной магией еще до первого императора. Никто не знает, где оно находится и существует ли оно вообще.

— Мой отец считал, что Нобунага построил свой последний замок, Адзути, как ворота в Онидзиму, — объяснил Ёсинао. — Я тоже в это верю, но никто из моих агентов не нашел там ничего, что подтвердило бы эту теорию.

— Как мы можем остановить его? — спросила Юки. — Проклятие, я имею в виду.

— Есть два способа, — сказал молодой дайме, подняв два первых пальца правой руки. — Мы можем уничтожить либо коцудзуми, либо алтарь.

— Мы знаем, у кого барабан? — спросил Ронин. — Или где он находится?

— Я… я не знаю, где он, — ответил Ёсинао, хотя Ронину это показалось странным, и, судя по тому, как нахмурился Тадатомо, и ему.

— Итак, мы идем к алтарю, — сказала Юки, одновременно переводя знаками.

— Да, это мое предложение, — сказал даймё. — Собственно, именно поэтому я и вызвал вас на это состязание. Недавно я нашел последнюю информацию и теперь доверяю ее вам, благородные воины. Четвертый и последний ключ к проклятию на самом деле является ключом к Онидзиме. Если быть более точным, это катана. Знаменитый клинок по имени Ёсимото-Самондзи, перешедший в свое время от мастера Самондзи к Ёсимото Имагаве, затем захваченный Нобунагой в Окэхадзаме. Я узнал, что он может открыть доступ на Остров Демонов, где вы уничтожите алтарь.

— Где этот меч Самондзи? — спросил Дзэнбо.

— Я не знаю, — ответил Ёсинао, затем добавил, — и не могу знать. — Когда он произносил последние слова, в его голосе зазвучала сталь, давая им понять больше по его молчанию, чем по словам.

Ёсинао Токугава опасался шпионов в своем окружении. Это объясняло, почему он бросил такой неожиданный вызов и почему попросил десять незнакомцев спасти Японию, а не своего опытного самурая Ягю. Тот, у кого был барабан, мог годами разрабатывать свой темный план и внедрять агентов по всем островам.

— Почему вы не можете… — начал было Микиносукэ, но тут локоть его учителя врезался ему в ребра. Мусаси покачал головой, и мальчик замолчал.

— Сегодня, — сказал Ёсинао, — вы доказали свое мастерство, находчивость и удачу. Вы сражались с моими людьми и не колебались. Вы также показали мне, что желание вашего сердца стоит дороже денег, что делает вас неподкупными. Когда вы успешно вернетесь с этой миссии, я сделаю все, что в моих силах, чтобы подарить их вам, даже если это будет означать мою собственную смерть. Итак, я искренне и трогательно сожалею, что прошу вас об этом, но, пожалуйста, — сказал даймё, прежде чем встать на колени и поклониться девяти воинам, — пожалуйста, спасите Японию!

Ронин молчал, как и все остальные. Он машинально провел большим пальцем по шести-монетному гербу Санады на рукояти своей катаны, думая, что он хочет завершить эту миссию, и он не мог бы желать лучшей цели. У него все еще кружилась голова от всего сказанного, но он был уверен в одном: он заставит своего мертвого лорда гордиться им или умрет, пытаясь это сделать.

ГЛАВА 2. ИКЕДА ЦУКИ

Замок Инуяма, владения Икеда, провинция Овари, 1620 год

В саду замка было еще тише, чем обычно, ничто не мешало девочке сосредоточиться, кроме брачного крика фазана, прогуливающегося в сухом рву. Она сосредоточилась, замедлила дыхание до минимума и сфокусировала взгляд на одной точке. Перед глазами у нее потемнело, и она увидела туннель, в конце которого стояла мишень — круглая соломинка, привязанная к толстому куску дерева. Пятьдесят шагов отделяли девушку от мишени. Кусок был чуть больше самурайского шлема, а две черные точки изображали глаза, но на таком расстоянии она едва могла их различить. Это не имело значения; она знала, где они находятся, и видела их своим мысленным взором. Девочка прицелилась между ними, осторожно, медленно натягивая тетиву и делая глубокий вдох. Она держала стрелу на выдохе, чувствуя, как натянулась тетива до самого позвоночника, и не торопила события, даже когда огонь запульсировал в венах на ее руках. Затем, когда у нее закончился воздух, как раз перед тем, как снова сделать вдох, она выпустила стрелу.

Тетива зазвенела, и, как только стрела попала в цель, прямо между глаз, девочка сделала глубокий вдох. Юки, ее возлюбленная, Амэ, и все оставшиеся воины клана Икеда захлопали в ладоши от удовольствия, но без энтузиазма.

— Прости, мама, — сказала девочка, склонив голову, чтобы скрыть слезы. — Я не смогла попасть в соломенную мишень.

Икеда Сен, величайшая онна-муша гражданской войны, наводившая ужас на поле боя со своим отрядом мушкетеров, неодобрительно покачала головой. Это продолжалось несколько часов, а до этого — несколько дней. С рассвета до полудня Икеда Сен находилась рядом со своей младшей дочерью, терпеливо наблюдая за ее успехами в искусстве стрельбы