Путь меча. Том 2 - Илья Ангел

— Да, — кивнул я, гладя её по голове и наблюдая за тем, как она засыпает. — Я отправлюсь прямо сейчас. А ты поспи.

Когда её дыхание выровнялось, я на мгновение замер, окидывая взглядом разбитый дом. Потом нашёл прочный мешок, наполнил его всеми деньгами, что у меня были, и направился к рынку.

Моя походка стала шаркающей, плечи ссутулились, на лице была написана покорность и страх, как и ожидали увидеть бандиты.

Рынок в утренние часы был очень оживлённым местом. Именно за это мошенники и аферисты так любили это время. Я прислонился к грубой каменной кладке фонтана, позволяя толпе обтекать меня.

Затем начал время от времени нервно переставлять мешок из стороны в сторону. Его вес и звон должны были быть видны. Моя поза говорила сама за себя: опущенные плечи, потухший взгляд, нервное постукивание пальцами по камню — портрет напуганного человека, принёсшего выкуп.

Внутри же я был совершенно спокоен. Моё восприятие, обострённое до предела, просматривало сотни лиц, голосов, запахов и аур. Я искал того, кто будет смотреть на меня не с любопытством или безразличием, а с оценкой. Того, чьи глаза будут искать не человека, а кошелёк.

И я нашёл его. Примерно через двадцать минут с той стороны, где торговали дешёвым хлебом, я почувствовал на себе цепкий, скользкий взгляд. Молодой паренёк, одетый в поношенную, но чистую одежду, с бегающим взором и незапоминающимся лицом.

Он делал вид, что рассматривает глиняные горшки у соседнего лотка, но одновременно с этим постоянно следил за мной.

Я не подал вида, что заметил его, а продолжил изображать отчаявшегося и испуганного человека. Даже вздрогнул, когда какой-то возница громко крикнул на своего вола. Я видел, как по губам паренька пробежала усмешка. Он почувствовал себя сильным, хозяином положения.

Ещё пять минут он выжидал, проверяя, нет ли слежки, и только потом неспешно направился ко мне. Он подошёл почти вплотную, и от него пахло луком и дешёвым вином.

— Ли Хань? — прошептал он, глядя куда-то мимо моего плеча.

— Да, — мой голос дрогнул, как и полагается. — Я принёс всё, что смог. Вот. — Я легонько пихнул ногой звенящий мешок.

Он быстрым движением подхватил его, оценивая вес, и его глаза блеснули от жадности.

— Хороший мальчик, — сипло усмехнулся он. — Иди домой. Вечером тебе скажут, что делать дальше.

Паренёк, довольный собой, сунул мешок под мышку и, озираясь, быстрым шагом покинул шумную площадь. Я дал ему приличную фору, позволив скрыться в людском потоке, а затем двинулся следом. Моё виденье энергии позволило легко следить за его аурой даже сквозь толпу.

Мы миновали ряды с дешёвым хламом, где воздух густел от запахов перегорелого масла и пота. Вот уже позади остались лавки ремесленников, а под ногами вместо каменных плит потянулась утрамбованная земля, покрытая гниющими отбросами.

Широкие улицы сменились узкими, извилистыми проулками, где солнце едва пробивалось между сходящимися почти вплотную крышами лачуг. Воздух стал густым и спёртым, пахнущим прокисшей едой, нечистотами и безнадёгой.

Здесь я уже не мог следить за ним, прикрываясь толпой, поэтому решил действовать более открыто.

«Клинок, Рассекающий Ветер!» Секунда, и моя рука легла ему на плечо, а пальцы впились в ключицу, безжалостно ломая её.

— А-ай! — он ахнул, попытался вырваться, но наши силы были несопоставимы. Я прижал его к шершавой, влажной стене, а моё лицо оказалось в сантиметре от его.

— Тише, — мой голос был спокойным, ровным и оттого в тысячу раз более страшным. — Ты отведёшь меня к своим. Тихо и без фокусов. Если крикнешь или побежишь, целых костей у тебя не останется. Понял? — он лишь закивал, бешено моргая от ужаса. Мешок выпал из его рук на землю, и я тут же переместил его в кольцо хранения. — Веди. И не оборачивайся.

Я шёл за ним в двух шагах. Мы двигались по главной улице, если её можно так назвать, этого трущобного царства. Естественно, на нас смотрели. Из-за занавесок и щелей в стенах, из дверей низких лачуг, да и просто те, кто проходил мимо. Они молча наблюдали, как я, незнакомый практик с мечом, веду их земляка, как ягнёнка на заклание.

Спустя какое-то время несколько здоровенных парней, поигрывая дубинками, даже решили преградить нам путь. Я не замедлил шаг и не стал с ними разговаривать. Один «Рассекающий Горизонт» — и путь свободен. Стража в этот квартал не захаживала, так что сдерживаться смысла не имело.

Мой проводник, видя это, окончательно сник. Он уже не просто вёл — он брёл к своей судьбе, и каждый его шаг был публичным признанием его поражения и моего права на месть.

Вот он наконец свернул к старому, полуразрушенному складу. Он обернулся на меня с последней немой мольбой, но, встретив мой взгляд, съёжился и беспомощно постучал условным ритмом в массивную дубовую дверь.

— Кого черти несут? — послышался из-за двери грубый окрик.

Дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо одного из бандитов. Его взгляд скользнул по перепуганному связному, а затем поднялся на меня.

В этот миг я вырубил коротким ударом связного и шагнул вперёд.

Глубокий вдох. Ци сгустилась в ногах. «Парящий Меч»! Правда, в этот раз я использовал технику не для прыжка, а для короткого, мощного пинка.

Я выбросил вперёд ногу, и вся мощь Пятой Звезды Ученика, вся холодная ярость, обрушилась на дверь.

С грохотом, напоминающим удар грома, массивные доски превратились в щепки. Дверная рама треснула, брусок, подпирающий её изнутри, сломался, как сухая ветка. Дверь сорвалась с петель и с оглушительным грохотом рухнула внутрь.

Бандит, стоявший за ней, не успел отпрыгнуть. Нижняя часть сорвавшейся с петель двери зацепила его, и он с криком отлетел в сторону. Придавленный обломками, он застонал и схватился за явно сломанную ногу.

Я шагнул через порог, встал в проёме, залитом дневным светом, хлынувшим внутрь.

Внутри на мгновение воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь стоном придавленного бандита. Остальные трое застыли. Тот самый, с оспинами на лице, которого описала мать, только что раскладывающий серебро на столе, замер с самородком в руке.

Его подручный, поменьше ростом, с испуганными глазами, выронил кости, которые держал в руке. А тощий, с крысиным лицом, что похаживал возле тёмного угла, где сидела А Лань, резко обернулся, и его рука потянулась к заткнутому за пояс ножу.

Их глаза, полные шока, страха и звериной злобы, уставились на меня. На мою фигуру