Второй шанс для мачехи - Айли Иш

class="p1">— Они оставили его одного, — страшным шёпотом произнесла графиня, словно доверяла большую тайну. — Я велела глаз с него не спускать, чтобы рядом с ним кто-нибудь был, а они оставили его…

— Я всех накажу, — рука Калистена погладила её плечо, скользнула по шее вверх, сгребла волосы на затылке и он придвинулся ближе, стукнувшись своим лбом о её, смотря прямо в глаза. — Все до единого заплатят за халатность. Только… не плачь.

Что-то внутри Альфидии дрогнуло и её отпустило, она расслабилась на коленях мужа, всё ещё не чувствия их близости, потому что беспокойство за Лейфа было сильнее, чем собственные ощущения. Она лишь слабо качнула головой, слёзы и вправду прекратились течь из её глаз.

— Вот и славно, — тихо шепнул Калистен, улыбнувшись. — С Лейфом всё будет хорошо, он мой сын, наследник Эрдманов, в нём магия моего рода, простуда его не убьёт.

Альфидия только кивнула, прикусив губу и, как только граф ослабил хватку, обернулась на пасынка, наблюдая за действиями лекаря. Калистен сидел молча, смотрел только на жену, его рука робко коснулась её бедра, почти незаметно поглаживая. Он вновь втянул носом её запах и поборол желание уткнуться жене в шею. Этот вечер оказался для него превозмоганием соблазнов.

Альфидия же, будто и забыла о существовании мужа, словно не понимала, что сейчас откинулась ему на грудь, расслабленная, будто все тревоги разом схлынули, и не могла отвести взгляда от Лейфа. Её не волновал ни собственный вид, ни поза с мужем, её уже давно не волнуют такие вещи. Понадобилось много лет, чтобы приоритеты сместились.

— Жар удалось сбить, — лекарь поднялся над больным и бросил короткий взгляд на супружескую чету, а затем отвернулся, лицо его пошло красными пятнами. — Если к утру поднимется температура, то я оставлю специальный раствор, которым нужно будет обтереть милорда, но по моим расчётам, температура должна спасть. Скорее всего останется кашель и больное горло. Завтра я прибуду в обед, чтобы осмотреть милорда. Если же ему станет плохо, то вызовите меня.

Альфидия не с первой попытки соскользнула с колен мужа, потому что он её придержал, явно не желая отпускать.

Графиня тут же кинулась к пасынку, склонившись над ним. Мальчик приоткрыл полусонные глаза. Он разомкнул сухие губы и не произнёс, нет, его губы беззвучно выдали:

— Мама…

И что-то вновь умерло и возродилось в Альфидии. Как тогда, когда он впервые назвал её материю.

Это было таким сильным и неописуемым чувством, оно наполнило всё её тело и невероятное облегчение коснулось груди, успокаивая взволнованное сердце.

— Мальчик мой, — шепнула Альфидия, садясь рядом и гладя его волосы, нежно улыбнулась. — Я здесь, я рядом с тобой.

Лейф схватил её руку своими подрагивающими ладонями и, прижав к груди, свернулся клубочком, закрывая глаза и проваливаясь в сон.

Альфидия сидела, замерев на месте, не в силах пошевелиться.

— Ты замёрзла, — на плечи лёг плед.

Графиня вздрогнула, оборачиваясь и встречаясь взглядом с мужем. В слабом освещении комнаты его взгляд был притягательным.

— Я всех отослал, тебе лучше поспать, я побуду с ним.

Альфидия нервно сглотнула и качнула головой. Нет, ни за что на свете она не уйдёт, даже если муж её за волосы потащит из комнаты, зубами вцепиться во что угодно.

Эрдман поджал губы и удручённо выдохнул, словно по одному её взгляду понял, что она готова к сопротивлению.

— Альфидия, — с нажимом произнёс Калистен.

— Как я его оставлю? — шёпотом возмутилась графиня. — Он проснётся, а меня нет рядом… А если ему станет плохо? А если он подумает, что ему всё приснилось и будет думать, что я так и осталась злой мачехой?

— А ты, значит, теперь добрая? — он спросил это несколько грубо, пытаясь совладать со своей яростью.

И эти слова больно ранили, отрезвляя. Да, доброй за короткое время стать невозможно. Доверие это нечто хрупкое, ей придётся доказывать, что она и вправду сожалеет, что теперь исправилась и будет другой.

— Я… никогда не смогу стать для него хорошей, никогда не исправлю того, что сделала, — Альфидия опустила глаза, на миг сжавшись, но подняв взгляд, посмотрела мужу прямо в глаза. — Но я не допущу ужасного, не позволю случиться худшему!

— Значит, не уйдёшь? — подытожил Калистен.

Альфидия смогла только кивнуть.

— Хорошо, ложись с ним рядом и спи, тебе тоже надо отдохнуть, — Эрдман нахмурился и отвёл взгляд.

— А если ему станет плохо? — ужаснулся графиня. — Нет, я буду следить за его состоянием...

— Альфидия, — Калистен склонился, его грубая мозолистая рука коснулась её щеки почти невесомо, погладив неощутимым нежным движением. — Ты понадобишься Лейфу, как он придёт в себя, тогда нужна будет твоя забота. Сейчас тебе нужно набраться сил. Для Лейфа.

Альфидия нервно сглотнула, а потом вздрогнула, впервые за вечер действительно ощутив прикосновение мужчины. И жуткий страх охватил её горло, ужасные воспоминания сами полезли в её сознание и графиня резко отстранилась. Пытаясь изгнать из головы мучителей, всех издевателей в её жизни, что оставили глубокий след в душе, она скинула халат и послушно легла рядом с Лейфом, придвигаясь к нему ближе и обнимая его. Нет, это всего лишь прошлое, такое с ней больше не повторится, никто не посмеет причинить ей боль, никто её не коснётся!

Альфидия закрыла глаза, слыша как скрипнуло кресло. Она даже не поняла в какой миг провалилась в сон. И в этот раз ей не снилось ничего.

Графиня проснулась на рассвете, когда солнечные лучи лениво скользнули в комнату. Альфидия приоткрыла глаза и обвела взглядом комнату, выхватывая мужской силуэт.

Калистен сидел в кресле, задумчиво смотря в пол, но словно почувствовав её взгляд, поднял глаза и их взгляды встретились. Странная дрожь охватило тело женщины и она нервно облизнула губы. События вчерашней ночи казались чем-то полузабытым и ненастоящим.

Графиня не сказала ни слова, протянула руку к Лейфу и потрогала его лоб. Горячий, но не было того пылающего жара, что она ощутила вчера, стоило коснуться пасынка.

— С ним всё в порядке, — тихий голос Калистена почувствовался физическим прикосновением, будто бы обхватил её тело, погладив.

Альфидия села, спиной привалившись к изголовью, лицо было опухшим от вчерашних слёз и кожу неприятно стягивало.

Эрдман оглянулась в поисках графина, уж было сместилась на край кровати, но неожиданно перед ней возник Калистен, протягивая то, что она хотела. Будто бы мысли прочитал.

Альфидия неловко взяла стакан подрагивающими руками и с удовольствием осушила до самого дна.

Граф молча забрал у неё стакан и сел в кресло, пристально рассматривая и взгляд этот был необычным, непривычным, непонятным.

Альфидия немного смутилась и такому