Дракон и новости - Екатерина Жданович

— Сегодня, сэр.

— Ночью? — насмешливо уточнил я и покачал головой. — Нет, Джорж, тебе нужно отдохнуть. Ты мне нужен со свежей головой. Да и… ночью там будут далеко не все, а я бы хотел, чтобы ты показал портреты каждому из работников. Пока это единственная ниточка, не стоит своими же руками обрывать ее.

— Я понял, сэр. Сделаю все, что от меня зависит.

— Не сомневаюсь.

Очередной лист я изучал долго.

Изображение куклы. Невинная детская игрушка, сейчас вызывающая такую ненависть, что сложно сдержаться. Ничего примечательного. Тело из грубой мешковины. Глаза — два стежка суровыми нитками. А вот платье… платье из кусочка настоящего наряда жертвы. Сшито аккуратно. Ровно. Небольшими умелыми стежками. Говорят, что кукла каждого мастера отличается, но… мастера, а таких кукол делают своим детям все небогатые люди! Как их всех проверишь?! Нет, мы еще с первой игрушкой пошли к настоящим мастерам и получили вот тот самый ответ: такие в каждом доме есть.

— Ненавижу, — простонал я, закрывая папку.

Джорж понимающе молчал.

— Еще что-нибудь узнали?

— Пока нечем порадовать, сэр, — тихо повинился он.

Я зло швырнул папку на стол, но после уже аккуратнее отодвинул на левый дальний угол.

— Оставь, добью документы, еще раз почитаю. Может… может, хоть что-то в голову придет. Или она тебе нужна?

— Нет, сэр, у меня свои бумажки, — улыбнулся Джорж, поднимаясь. И, поклонившись, пошел из кабинета.

Я зло отвернулся от стола, уставившись в черный прямоугольник окна. Ночь. С некоторых пор не люблю ночь. Кажется, пока я сижу в ярко освещенном кабинете, эта мразь стоит с той стороны и ухмыляется, накручивая на руки подтяжки, которыми душил женщин.

Отвлекли меня странные звуки из кабинета секретаря. Шум, громкий голос Бейна и топот ног. Дверь распахнулась, предъявив мне раздосадованного дракона.

— Сэр, — воскликнул он привычно эмоционально и рухнула на стул. Прошелся по волосам рукой, поджав губы. Что бы он ни хотел мне сказать, вряд ли оно меня порадует.

— Бейн, давай без концертов. Что?

— Мы сплоховали, — на выдохе признал он, и пока я переваривал услышанное, надуваясь гневом, затараторил. — Мы прибыли вовремя, но ублюдки успели скинуть груз… в смысле, в прямом смысле, в воду. Ящики мы выловим, но смысла в этом ноль. Доказательств нет, корабль чист, пуст, а хозяин весь в белом!

— Бейн, как?.. — процедил я, пытаясь справиться со рвущимся наружу гневом. Адам не пугался моего негодования, оставаясь все таким же эмоциональным, но уверенным в своей правоте. Только рука к волосам взлетала все чаще, пробуждая желание оторвать ее. — Как ты умудрился про… настолько продуманную операцию?!

— Не повезло.

Я прикрыл глаза, чтобы не видеть его ничуть не раскаивающейся морды. А ведь завтра опять какую авантюру придумает и будет мне мозг дырявить, требуя разрешить ее воплощение. Эту вот тоже требовал, уверял.

— Бейн, — рык все же прорвался наружу. На самом деле, единственное, что мне оставалось — это устроить грандиозный разнос, но ведь не поможет.

Бейн это тоже понимал и решил избавиться от трепки радикальным методом. Вскочил, и с какой-то нехорошей улыбкой, тоном шпрехшталмейстера протянул:

— Но, чтобы ты немного отвлекся от проблем, я все же привез тебе добычу, найденную на этом кораблике! Ну… под ним.

Он дернул дверь, на мгновение вынырнул за нее и втащил… мокрую и сжавшуюся, закутанную в клетчатый плед Дженни.

— Какого?! — взревел я, вскочив с кресла и поспешив к девушке. — Бейн, что за фокусы? Дженни, что произошло?

— Знал, что тебе понравится, — хохотнул Бейн. — Видел, как ты…

Я бросил на него быстрый, острый взгляд, прерывая словесный поток. Бейн понял, улыбнулся гаденько и, поклонившись, вышел из кабинета. Естественно, я не стал его задерживать. Утопленная контрабанда меня теперь действительно не волновала.

Глава 16

Дженни

Ужас пронзил острее любого клинка. Я рванулась вперед, выкручиваясь из цепкой хватки. Тугая ткань куртки болезненно натянулась, послышался звук рвущегося шва у плеча, но я выскользнула. Ноги сами понесли прочь от этого проклятого места.

Я сделала всего три шага, прежде чем споткнулась о камень и тяжело рухнула на колени. В тот же миг чьи-то железные руки схватили меня сзади, подхватили под мышки и грубо приподняли.

— Ой, куда это ты, пташка? — раздался над ухом другой, более молодой голос, и в нем слышалась сальная усмешка. — Работа только начинается. Мы тебе найдем занятие.

Вокруг засмеялись, послышались гадкие намеки. Один из нападавших уже потянулся к моей куртке. Я зажмурилась, готовясь к худшему, и пыталась высвободить руки, чтобы дать отпор.

И в этот миг воздух прорезал резкий, пронзительный свист. Он был таким неожиданным, что все вокруг мгновенно замерли. Звук повторился, и тут же из всех углов, из-за бочек и свай, как тени, появились десятки фигур в знакомых полицейских мундирах.

— Бежим! — закричал кто-то из контрабандистов.

На причале началась паника. Вместо того чтобы сопротивляться, грузчики и охранки бросились к барже. Послышались громкие всплески. Они швыряли в темную воду тяжелые ящики, уничтожая улики. В этой суматохе державший меня мужчина с силой оттолкнул от себя, и я, потеряв равновесие, полетела с низкого причала и упала в холодную воду.

Вода сомкнулась над головой. Холод парализовал, выгнал из легких весь воздух. Я беспомощно барахталась, пытаясь всплыть и глотая соленую, отвратительную на вкус жижу.

Но кто-то вскоре схватил меня за шиворот и резко потащил наверх. Я, задыхаясь и кашляя, оказалась на берегу. Глаза застилала вода, но я видела, что вокруг царит невообразимый хаос. Повсюду мелькали фигуры в униформе. Контрабандистов, пытавшихся бежать, ловили, скручивали им руки за спину и с силой прижимали к земле или к бортам баржи. Где-то слышались ругань, короткие команды и звон наручников. Меня трясло так, что я едва могла стоять.

— Уведите ее в карету. Пусть сам со своим сокровищем разбирается, — сквозь слезы увидела я полицейского, которого Аарон называл Бейном. Он с раздражением смотрел на воду, где только что скрылись ящики, и сетовал, не обращая внимания на меня. — Все добро на дно пустили. Теперь не докажешь ничего. Эх…

Задержанных погрузили в закрытые фургоны и доставили в участок. Я промокла до нитки и дрожала от холода как осиновый лист. Кто-то набросил на плечи грубый, но сухой шерстяной плед. Ехали мы вместе с Бейном, но он лишь бросал на меня косые взгляды. По приезде меня повели не в общую камеру, а уже в знакомый кабинет и мягко туда подтолкнули.

Я стояла посреди комнаты, сжимая в онемевших пальцах края пледа, с которого капала вода. Под ногами