Отверженная Всадница - Керри Лоу

class="p1">Она пыталась сохранять самообладание, но чувствовала от своего дракона гораздо больше, чем ей хотелось бы. Она почувствовала замешательство, смешанное со страхом, из-за того, что её забрали с места гнездования. Больше всего она ощущала потребность своего детёныша в принадлежности, в том, чтобы быть частью стаи. И она надеялась, что Элька заполнит эту пустоту. Драконья стая была её семьёй, но семьи так не устроены — нельзя просто попросить, чтобы тебя любили, и сразу же получить место. Как часто говорили ей братья, тебе нужно было доказать, что ты принадлежишь к их числу, что ты можешь привнести полезные навыки. До сих пор Элька считала, что её дракон по всем статьям терпит неудачу.

Она стояла рядом со своим безымянным драконом, теребя кольцо в носу и наблюдая за Таригой и Рэй. Эйми и Пелатина стояли на противоположных концах Сердца, за кольцом из пастушьих шестов. Они по очереди бросали цветные мячи в сторону Тариги. Было впечатляюще, как ей удалось заставить Рэй не обращать внимания на синие, так что Тарига могла отбиваться от них тренировочным мечом, а зелёные ловить ртом.

— Пелатина, оба сразу. Вперёд! — крикнула Эйми.

Она и её подруга одновременно забросили мячи в центр Сердца.

— А-а-а! — крикнула Тарига. Вместо того чтобы попытаться поймать какой-нибудь из них, Рэй пригнулась, подняв крылья, чтобы они защищали её Всадницу. Мячи пролетали у них над головами или ударялись о крылья Рэй.

— Это было нечестно! — пожаловалась Тарига.

— Да, — согласилась Эйми, подходя к центру зала, — но ты испугалась, да?

— Конечно, я испугалась, — Тарига указала на мячи, всё ещё катавшиеся по полу рядом с Рэй.

— Но ты держала своё потрясение при себе, ты не поделилась им с Рэй, и она защитила тебя, вместо того чтобы взбеситься. Ты учишься контролировать себя, и ваша связь укрепляется.

Тарига просияла от похвалы, а Элька нахмурилась. Они с драконом терпели неудачу в этой игре до такой степени, что она отказалась играть дальше. Её дракон всегда казалась смущённой, даже когда Элька отдавала ей чёткие приказы, а Элька устала кричать на неё. Она потёрла глаза. В них было ощущение песка и боли. Не помогало и то, что каждую ночь она проводила глубоко в горных туннелях, безуспешно пытаясь найти браслет. Она знала, что было бы легче убедить своего дракона сделать то, что ей сказали, если бы она не была такой уставшей, но она отказывалась позволять себе спать по ночам, когда приближался крайний срок, данный Торсгеном. До праздника середины зимы, к которому она обещала вернуться с браслетом, оставалось всего два месяца.

Она услышала шаги за спиной, и её дракон обернулся, рявкнув на Пелатину. Всадница подняла обе руки и отступила на шаг.

— С тобой всё в порядке? — мягко спросила Пелатина.

— Да, прекрасно, — парировала Элька, прекрасно понимая, что поведение её дракона выдаёт её.

— Знаю, что иногда тебе нравится держаться особняком, — продолжила Пелатина, медленно опуская руки, — и никто тебя за это не осуждает.

Элька удивлённо моргнула и убрала с глаз длинную чёлку, давая себе время подумать. Она не очень хорошо знала Пелатину. Одной из основных обязанностей Эйми в Всадницах было обучение новобранцев, но её подруга часто уезжала на задания. Элька не думала, что провела с Пелатиной достаточно времени, чтобы Всадница что-то в ней заметила. Её беспокоило, что, возможно, её прикрытие было не таким хорошим, как она думала. Подозревала ли её Пелатина?

— Пока ты была новобранцем, сдерживаться было нормально. Мы все делаем всё возможное, чтобы пройти обучение, — Пелатина улыбнулась, и на её щеках появились ямочки. — Раньше я пробиралась на кухню посреди ночи и пила сливки прямо из кувшина.

— Почему сливки?

Пелатина рассмеялась.

— Я думала, они сделают меня сильнее.

Может, она ничего не заподозрила, может, просто проявила дружелюбие. Иногда посреди ночи Элька клала на подушку шар дыхания дракона и смотрела на кружащееся пламя. Она представляла, что сможет избавиться от всей этой лжи и постоянных опасений, что Всадницы каким-то образом узнают о её планах. Она задавалась вопросом, каково это — позволить фальшивой Эльке сгореть в этом пламени. Но это были просто мысли усталого мозга, это было совсем не то, что она чувствовала на самом деле.

— Но теперь, когда у тебя есть дракон, ты не можешь отгородиться от него стеной, — продолжила Пелатина. — Если ты это сделаешь, твой дракон отвергнет тебя.

По спине Эльки пробежал холодок беспокойства.

— Что тогда произойдёт?

— Если ты не сможешь связать своего дракона, она снова станет дикой. А мы не можем оставить дикого дракона в живых, это небезопасно. Твой дракон будет убит, и тебе придётся ждать весеннего вывода детёнышей, чтобы попробовать ещё раз. И это в лучшем случае.

Элька вцепилась в седло своего дракона. Весной она не могла начать всё сначала. До окончания срока оставалось два месяца.

— А какой самый худший вариант развития событий? — спросила она.

Пелатина перевела взгляд на свою подругу.

— Попроси Эйми рассказать тебе о том, что случилось с Хайеттой во время её первого полёта.

Словно почувствовав её взгляд, Эйми оглянулась и поймала взгляд Пелатины. Влюблённый взгляд, которым они обменялись, пронзил сердце Эльки. На мгновение она подумала о Даане и задумалась, помнит ли он её.

— Ты из Марлидеша, не так ли? — спросила Элька, тёмно-бронзовая кожа Пелатины напомнила ей цвет кожи Даана.

В Таумерге было много людей с солнечного севера, с цветом лица от тёплого бежевого до тёмно-коричневого, но она не ожидала встретить их здесь. На самом деле, Пелатина была единственной, кого она видела. Даан родился в Таумерге, но его родители были из Марлидеша, и Элька вспомнила, что каждую зиму, когда замерзали каналы, они жаловались на холод вдвое чаще, чем все остальные.

— А ты не мёрзнешь? — вопрос Эльки последовал за ходом её мыслей.

Пелатина рассмеялась.

— Не всегда, — ответила она, и её тёмные глаза скользнули по комнате к подруге.

— Зачем ты проделала весь этот путь сюда?

— Вот, что я тебе скажу, — повернулась к ней Пелатина, всё ещё улыбаясь. — Если ты и твой дракон, имя которому ещё не дано, справитесь с тремя моими заданиями, я расскажу, что заставило меня на несколько дней забыть о солнечном свете и о дожде.

— И снеге, — добавила Элька.

— Рариш, — Пелатина вздрогнула, — не заставляй меня говорить о снеге.

Улыбка Пелатины была заразительной, и Элька почувствовала, как её губы сами собой поползли вверх. Это было самое большее, что она когда-либо говорила с девушкой Эйми, но её тянуло к ней, потому что она тоже была Всадницей.

— Ладно,