В большой мир? - Артур Фатыхов

Мумия кивнула, подтверждая, что всё поняла и что всё будет исполнено.

— А теперь расскажи, что за надпись появилась на той загадочной двери в подполье? Ни за что не поверю, что ты уже одним глазком не взглянул.

— На двери действительно появилась надпись, горящая синим цветом, на карамском языке: «Лорд Сумеречного замка, приглашаем вас пройти испытание согласно нашему договору». Что это за договор мне не известно. Знаю только, что данный язык, на котором написано это приглашение, считается мёртвым языком. И у меня нет сведений о том, с кем был заключён договор, на каких условиях и проходили ли испытание предыдущие владельцы Сердца Замка. Возможно, информация об этом находится в заблокированных секторах памяти. Я направил к двери Акелу. Каждую минуту он докладывает обстановку, но она пока не меняется: дерюга отодвинута в сторону, дверь закрыта, надпись на ней горит. Я также распорядился, чтобы Фома и Клык заняли пост на крыльце. А тут ещё гарга прилетела.

— Погоди, Глюк. Я чего-то не понимаю. Ладно, то что Бичура-бабай нам про дверь эту, которую он открыть попытался, но не смог, рассказывал — я помню. Посмотреть её мы сразу не смогли потому, что в подполье спуска не было. Как же ты туда Акелу отправил? Или наш домовой успел своё обещание выполнить и спуск в своё хозяйство соорудить?

— Планировал я, планировал… — Влез в разговор стоящий позади меня старик. — Только когда бы я успел-то? То одно, то другое… Сам видел, что ни минутки свободной. А сейчас появилась… И решил я тут дверь снова на крепость проверить. Как раз комплект новых отмычек смастерил. Захожу в тот закуток, глядь, — а дерюга-то отодвинута, а на ней надпись эта откуда-то взялась. А ведь не было! Не было же! Ну, я за ручку хвать, — проверить решил, что там за дверью-то. А меня молнией шарах! Не сильно, правда. Так, только чтобы руку от ручки убрал. Это в моих владениях! Ну, я за своим нструментом побёг. Думаю, всё равно с тобой разберусь! Когда в берлогу свою бежал, то и увидал, что как раз под твоим кабинетом, Хозяин, лестница каменная появилась и люк в полу, закрытый. Тут я сообразил, что неспроста всё это и побёг мажордому нашему докладать. Он над нами главный, пускай разбирается…

Слушая сбивчивый рассказ домового, я стоял, как пыльным мешком ударенный. Когда старик закончил, мне пришлось крепко сжать зубы и несколько раз с шумом втянуть воздух через нос, чтобы немного успокоиться и не заорать…

— Хозяин, ты чего покраснел-то так? — отступив на пару шагов, забеспокоился домовой. — На солнце перегрелся? А я говорил, нечего в той луже валяться, — для здоровья вредно.

— Постой, Бичура-бабай, куда это ты намылился? — наконец-то смог я говорить более-менее спокойно.

— Никуда я не намылился. Я вообще чистый, каждое утро умываюсь, — ответил старикашка, снова делая шажок так, чтобы оказаться за ногами мажордома. — И вечерами тоже… Ну, когда вспоминаю.

— Ты мне мозги не пудри! Хочешь сказать, что у тебя в подполье сами собой спуски каменные появляются, дерюги с дверей отодвигаются, а ты ни сном ни духом? Это, что получается, в подполье происходит что хочет, а мы об этом только постфактум узнаём?

— Карт, — мажордом решил вмешаться, — в защиту домового могу сказать, что он выполняет все свои обязательства добросовестно…

— Вот! — выглянул из-за мумии Бичура-бабай, с поднятым вверх указательным пальцем. Но тут же снова спрятался за своего начальника.

— И если кто-то без нашего ведома совершает подобные фокусы, то этот кто-то, как это не прискорбно осознавать, значительно превышает нас в мастерстве и опыте. И тут мы уже ничего поделать не можем, как это бы обидно не было.

Кажется, я понял, куда клонит мажордом, защищая своего подчинённого.

— Глюк, — мой голос просто сочился ядом, — хочешь сказать, это я виноват в том, что избушка, а следовательно, и вы медленно растёте в уровнях, а значит, к нам может проникнуть, кто захочет?

— Вот и я об этом гово… Ой!

Снова подал было голос из-за мажордома болтливый старик, но Глюк переступил с ноги на ногу, ненароком наступив при этом на носок лаптя домовому. Тот намёк понял и замолчал на полуслове.

— Карт, — мажордом явно услышал яд в моём голосе, только вот он мумия и на всякие яды ему чхать, — я ничего такого не утверждал и ни на кого вину не перекладывал. Но факт остаётся фактом, и нам надо его постоянно учитывать и быть готовыми исправить последствия.

Не знаю, как ему это удаётся, но вот такая безэмоциональная манера вести разговор всегда меня успокаивала и заставляла начинать думать, отложив эмоции до следующего раза. А потом всё, забываю.

— Ладно, пойдём, посмотрим на этот спуск в моём кабинете… Хорошо, ещё не в спальне Клык. Хотя вот в этом-то не было ничего удивительного…

— Мой господин⁈.. — возмутилась фурри, до этого безмолвно стоявшая у двери в избушку.

Но я только махнул рукой, — мол, пошутил, не обращай внимание.

— Только быстро душ приму, а то весь в песке и соли. Даже надевать ничего на такое тело не хочется.

— Мой господин, — снова заговорила Клык, — позвольте пойти с вами и мажордомом. При всём уважении к Акеле, у него есть один недостаток, — он не может отдаться от избушки дальше шести метров. А вдруг придётся? Кто знает, что это за испытания?

— В словах вашего вассала есть определённый резон, — поддержал фурри Глюк. — Думаю, Фома здесь и один справится, а в случае чего, — подаст сигнал тревоги.

Хомо-суслик согласно щёлкнул, привычно исполнив свой церемониальный поклон.

Я, наверное, поставил новый рекорд по скоростной помывке в душе. Ну, например, Клык его никогда не побить. Насухо обтеревшись полотенцем и кое-как уложив начавшие отрастать лохмы, я оделся и вышел из душа.

— Как там?

— Без изменений.

Вход в подполье оказался в дальнем конце кабинета. Люк сейчас был открыт, и в свете магических светильников можно было разглядеть каменные невысокие, удобные для спуска ступени уходящей в темноту лестницы.

— Мой господин, позвольте мне первой.

Только я хотел начать спуск, как меня бесцеремонно отодвинула фурри и шмыгнула по лестнице вниз.

— Чисто! — донёсся её голос из подполья через секунду. — Можете спускаться.

Но не успел