Мир Льда и Пламени - Джордж Мартин

города теряется во мгле веков, и даже сами асшайцы не способны назвать его основателей. Они лишь утверждают, что Асшай стоял на этом месте с самого начала времен, и будет стоять здесь до тех пор, пока миру не придет конец.

Мало найдется на свете мест, столь отдаленных, как Асшай, и еще меньше — столь же зловещих. Путешественники рассказывают, что весь город целиком выстроен из черного камня: особняки и трущобы, дворцы и храмы, улицы и стены, рынки — все. Причем об этом камне, маслянистом и неприятном на ощупь, рассказывают, будто бы он поглощает свет, заставляя тускнеть факелы, свечи и даже пламя очагов. И все сходятся на том, что ночи в Асшае исключительно темны, и даже самые светлые летние дни отчего-то угрюмы и серы.

180. Асшай-у-Тени (худ. Рене Айгнер).

Асшай — огромный город, расползшийся на лиги по обоим берегам черных вод Пепельной реки. Его чудовищные стены огораживают пространство, в котором бок о бок могли бы разместиться Волантис, Кварт и Королевская Гавань, и еще остался бы свободный угол для Староместа.

Однако населения в Асшае едва ли больше, чем в солидном торговом городке. По ночам здешние улицы пустеют, и лишь в одном доме из десяти можно заметить свет. Даже в самый разгар дня здесь не увидишь ни толпы, ни крикливых торговцев, расхваливающих свой товар на шумных рынках, ни сплетничающих у колодцев женщин. На темных улицах Асшая горожане носят маски либо вуали и держатся настороженно. Как правило, они ходят в одиночку или едут на спинах рабов в паланкинах из черного дерева и железа, скрывшись за темными пологами.

И еще в Асшае нет детей.

Вопреки своему пугающему обличью, Асшай-у-Тени уже долгие столетия остается оживленным портом, куда приходят корабли со всего известного мира, пересекая обширные и бурные моря ради торговли. Большинство из них загружены провизией и вином, поскольку за стенами Асшая мало что растет, кроме призрак-травы, чьи стеклистые, источающие свечение побеги в пищу не годны. Если бы не ввоз продовольствия из-за моря, Асшай вымер бы от голода.

Также корабли везут и бочонки с пресной водой. Ибо та, что наполняет Пепельную реку, в лучах полуденного солнца блестит чернотой, а ночью мерцает бледно-зеленым свечением. Даже плавающие в ней рыбы слепы и уродливы. Они столь исковерканы и безобразны на вид, что лишь глупцы да тенезаклинатели решаются отведать их плоти.

Отчет архимейстера Марвина подтверждает рассказы о том, что никто в Асшае не ездит верхом — ни воин, ни купец, ни князь. Там нет лошадей и слонов, мулов и ослов, зорсов или верблюдов. Даже собак. А подобные животные, попавшие туда на кораблях, в скором времени умирают. Причина этого может таиться в губительном влиянии Пепельной реки и ее отравленных вод. Как легко можно понять из труда Хармона «О миазмах», звери более чувствительны к зловонию, источаемому такой водой, даже если и не пьют ее. Сочинения септона Барта предлагают более сомнительные догадки, вовлекающие высшие таинства, хотя и без особых на то оснований.

Каждая земля под солнцем нуждается в зерне, овощах и фруктах — так что естественно задаться вопросом, отчего моряки готовы плыть на край света, когда они с легкостью могут распродать свой груз на рынках поближе к дому? Золото — тому ответ. В стенах Асшая не хватает провизии, а вот золота и самоцветов в избытке. Впрочем, кое-кто заявляет, что золото из Края Тени столь же вредоносно, как и растущие там плоды.

Тем не менее, корабли прибывают. Ради золота и драгоценностей. И ради сокровищ иного рода — вещей, о которых решаются говорить лишь шепотом, вещей, которые невозможно отыскать ни в одном месте на земле, кроме как на черных базарах Асшая.

Мрачный город у Тени целиком погряз в колдовстве. Чернокнижники, волшебники, алхимики простые и темные, лунные певчие, красные жрецы, некроманты, аэроманты и пироманты. Маги крови и истязатели, инквизиторы и отравители, знахарки, ночеходцы и оборотни. Почитатели Черного Козла, Бледного Отрока, Льва Ночи… всех их привечают в Асшае, где нет ничего запретного. Здесь они вольны упражняться в своем мастерстве без ограничений и осуждения, творить свои мерзкие обряды и прелюбодействовать хоть с демонами, если пожелают.

Самые зловещие из всех здешних колдунов — тенезаклинатели, чьи лица скрыты от глаз богов и смертных лаковыми масками. Только они рискуют подниматься вверх по реке, минуя стены Асшая, в самое сердце тьмы.

Следуя от Рассветных гор к морю, Пепельная река с грохотом пробивается сквозь тесную расселину. Окаймляют ее утесы столь крутые и высокие, что свет в силах коснуться реки лишь в те краткие полуденные мгновения, когда солнце достигает зенита. Эти скалы пронизывают пещеры, которые служат логовищами драконам, демонам и еще худшим созданиям. И чем сильнее удаляешься от города, тем более жуткими и уродливыми становятся чудища. И так до самых врат Стигая — мертвого города в самом сердце Тени, куда страшатся входить даже тенезаклинатели. По крайней мере, именно так рассказывают.

Но есть ли хоть зерно истины в этих зловещих байках, привозимых с самого края света певцами, моряками или чародеями-любителями? Кто может знать… Ломас Путешественник никогда не видел Асшая-у-Тени. Даже Морской Змей ни разу ни забирался так далеко. А те, кто все же смог — уже не вернулись, чтобы поведать нам о своих странствиях.

И пока кому-нибудь этого не удастся, Асшай, Край Тени и земли, которые могут лежать за ними, так и останутся закрытой книгой, как для мудрецов, так и для королей. Всегда найдется что-то еще, что можно узнать и увидеть, чему научиться. Мир удивителен и огромен, и под звездами есть много всего, что не в силах вообразить даже архимейстеры Цитадели.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

За годы, миновавшие с тех пор, как я впервые коснулся пером этого пергамента, многое изменилось в Вестеросе и за его пределами. Читатели должны понимать, что подобный труд не свершается за пару недель… и даже за пару лет. Я составил план этого исторического сочинения еще в мирное время, в лучшие годы царствования доброго короля Роберта, намереваясь посвятить сей том его милости и его наследникам как историю земель и вселенной, доставшихся им в удел.

Но этому не суждено было случиться. Смерть благородного Джона Аррена, десницы короля, положила начало охватившему нашу страну безумию. Безумию гордыни и жестокости. Безумию, лишившему нас Роберта и