Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

— Заложница… — поняла Чара.

Гирдан и двое всадников, что прибыли с нею, расселись в креслах и неотрывно глядели на девушку. Чара подумала: у них не было женщины от самой битвы с императором. Еще подумала: лысые хвосты.

Заскрипела лестница, и в залу вышел лекарь, ведя под руку Хаггота. Тот был бледен и слаб, но почти твердо держался на ногах.

— Это… ваши друзья, сударь?.. — спросил хозяин дома, опасливо глядя на Чару и шаванов.

Бирай отрезал:

— Не твое дело, друзья они мне или кто! Как рана?

— Изволите видеть, швы держатся хорошо, кровотечения нет, процесс заживления начат…

— Говори понятно, осел плешивый. Жить будет?

— Да, сударь.

— В седло можно?

— Я бы не советовал…

— Но удержится, наземь не грохнет?

— Удержится, сударь.

— Что делать с раной?

— Я подготовил вам мазь в дорогу, обрабатывайте ею дважды в день. Перед тем промывайте.

Лекарь протянул Гирдану склянку.

— Уже подготовил! — бросил ганта. — Ишь, шустрый! Спровадить нас хочешь?

— Нет, сударь. Оставайтесь, сколько вам будет угодно…

— Сколько угодно и останусь. Опробуй-ка свою мазь.

Лекарь открыл склянку и взялся за повязку на боку Хаггота.

— На себе опробуй! Высунь язык и мазни.

— Сударь, изволите видеть, она применяется не внутрь, а наружно…

— Жри, говорю! Если не помрешь — значит, не отрава.

Лекарь зачерпнул пальцем мази и положил в рот. Скривился от горечи, сглотнул. Ничего не произошло.

— Ладно, — кивнул ганта и разом допил из кружки. — Посидели и хватит. Пойдем.

— Счастливого пути, сударь.

Бирай встал, натянул сапоги. Глянул на девушку и сказал лекарю:

— Собери вещей дочурке. С нами поедет.

— Как?..

Лекарь охнул и согнулся, будто на плечи навалилось.

— Как?.. В седле. Не боись, пешком не погоним. Со мной поскачет.

— Сударь, я… Глорией-Заступницей прошу… Не нужно! Она ж у меня одна-единственная…

Бирай вынул нож и метнул с короткого замаха. Клинок вошел в стену за дюйм от лекарского уха.

— Следующий будет в лоб, — сказал ганта. — Не причитай, не люблю этого. Иди, собирай вещи. Даю пять минут.

Лекарь попятился на лестницу, заскрипел вверх по ступеням.

— Гирдан, проследи, чтоб не удумал чего.

Гирдан ринулся следом за лекарем. В зале остались ганта с тремя всадниками, Чара — и девчушка. И вот что самое скверное: она, девчонка эта, не сводила с Чары глаз. Молчала, но смотрела… Будто прямо в душу.

— Ганта, — сказала Чара, — оставь ее.

— Почему? Хорошая ж скотинка, чего не взять?

Чара не знала ни единого довода. Она делила свой путь с десятками и сотнями разных шаванов, и все делали так. Если встречали девушку, что радовала глаз и не имела защиты, — брали себе. Брали даже западниц — своих соплеменниц, рожденных свободными. А уж чужеземка из какой-то там Альмеры — это ж самый законный трофей!..

Будь здесь Неймир, он бы нашел, что сказать. У него язык как у черта подвешен. Такого нагородил бы, так Бирая заморочил, что тот бы и девушку оставил, и денег ей дал. Но Чаре слова не шли. Быстра ее стрела, да медлителен язык… И она выдавила только:

— Оставь, ганта. Пожалей. Я прошу.

— Вы слыхали, парни? — ганта ухмыльнулся своим людям. — Она меня просит. Сама Чара Без Страха, раздутая от гордости, смиренно просит меня об услуге! И я бы, может, даже согласился… да только не та ли это Чара, которая давеча хотела всех нас перестрелять?

— Та самая, — ответили шаваны.

— Вот потому, Чара, я тебе откажу. Но ты можешь попросить еще разок — поумолять, поклянчить… Глядишь, тогда и соглашусь.

— Ганта, — сказал Хаггот, — прошлой ночью она меня пожалела…

— Не она, осел, а я! Ей ты ничего не должен!.. И крикни там Гирдану — пусть поторопит папашу.

Хаггот крикнул, Гирдан что-то ответил. Чара стояла, кипя внутри, чувствуя, как кровью наливаются щеки. А девчушка все глядела на нее, не отрываясь, блестящими своими глазами-монетами. И Чара подумала: будь под рукою лук, да хотя бы десять ярдов дистанции… Но лука нет и дистанции тоже. Четверо шаванов за три шага от нее, а из оружия — только пара ножей… Почти верное самоубийство. И ради чего — кого?.. Чужой плаксивой дурочки?! Даже думать нельзя, потому что чушь! После стыдно будет за эти мысли!..

А дочь лекаря все смотрела… Влага блестела в зрачках…

И Чара заорала:

— Закрой свои ягнячьи глаза! Отвернись, Дух Червя тебя сожри!

Вот тут из сеней раздался голос:

— Миледи, не нужно так волноваться. Вы вредите собственному здоровью, к тому же пугаете бедного ребенка.

— А ты еще кто такой?!

Все обернулись разом. Порог переступил мужчина. Был он высок и плечист, хотя, судя по впалым щекам, подточен какой-то болезнью. Одет просто, но на боку — кинжал такой длины, что вполне уже впору назвать мечом.

Мужчина вошел в залу, помедлил, давая всем разглядеть себя. Заговорил красивым глубоким голосом:

— Коль ваш вопрос не риторический, чего я не исключаю, то дам ответ. Я — странник, нуждающийся в медицинской помощи. Узнав от добрых людей, что в этом доме проживает лекарь, я и наведался сюда.

— Вы, ослы, не задвинули засов? — зыркнул Бирай на своих шаванов.

— Так это вы, господа, оставили дверь незапертой! — странник кивнул шаванам. — Я благодарен вам. Найдя дверь запертой, я, как человек, требующий медицинской помощи, оказался бы расстроен.

— Слишком много болтаешь! — рыкнул ганта.

— А по мне, в самый раз. Ведь мы все равно ожидаем возвращения лекаря с верхнего этажа.

Взгляд ганты Бирая сделался колючим.

— Ты много успел услышать?

— Я пробыл в сенях несколько минут и услышал довольно, чтобы и самому испытать желание высказаться.

Ганта кивнул шаванам:

— Убейте его.

Странник ухмыльнулся — кажется, разочарованно. Шаваны двинулись к нему и замешкались. Нечто неуловимое в позе странника порождало легкие сомнения: как приступить к убиванию этого человека? С чего бы начать?..

— Не находите ли, ганта, что вежливость требует сперва…

Произнося фразу, странник повернулся к Бираю и упустил из виду шавана Косматого. Тот воспринял это как удачный момент