Долгие дороги сказок (авторский сборник) - Александр Павлович Сапегин

— Ты-то откуда все знаешь?

— Наследство от Ало Троя. Не хочу, а знаю. Идем собирать вещи.

Орчанка недоверчиво посмотрела на Андрея, но перечить не стала, признавая в нем командира. Об Ало Трое он рассказал оркам на одном из переходов по пути в Ортаг. Подробности знакомства были опущены.

С поминального пиршества они ушли, как начало темнеть, а норманны набрали необходимый градус. Ильныргу переглянулась с сотником и получила короткий кивок головой. Старый ветеран был трезв как стеклышко. «Волчица» отловила его днем и, отозвав в укрытый от армейских магов уголок, потолковала о возможности незаметно покинуть гостеприимный Ортаг. К чести сотника, он не стал задавать лишних вопросов, ветеран стрельнул глазами в сторону Андрея и приподнял одну бровь.

— Да, — шепотом ответила орчанка.

— А девочка? Она тут при чем? — сорвалось у воина с языка. Острый стилет коснулся горла наблюдательного и слишком умного северянина. — Понял, не дурак. Убери железо, не то порежешь ненароком. Я и половина моих людей обязаны вам жизнью и будем молчать. После вечерних склянок… — Сотник отвел руку орчанки и, развернувшись, пошел к своим людям. — На тинге решено похоронить мастера Берга по обычаям норманнов, вы не возражаете? — резко остановился он.

— Почтем за честь, — поклонилась Ильныргу.

На выходе из пиршественного дома их перехватил Олаф.

— Тихо. Ваши лошади и хассы здесь. Идите за мной.

Викинг узкими переулками довел маленький караван до южных ворот и три раза стукнул в оконце караульного помещения.

— Погодь. — Из караулки вышел похожий на Олафа норманн. — Пошли, я подпоил солдат настойкой «быстросна», минут двадцать будут спать крепче мертвых. Твои лошади. — В руку Олафа лег повод гнедого жеребца, следом била подковами по мостовой заводная.

— Я с вами, — пояснил северянин свои действия.

— Мальчик мой, ты ничего не попутал? — раздался из темноты ехидный голос Ильныргу.

— Нет, — насупился норманн.

Андрей успокаивающе поднял руку и подошел к взобравшемуся в седло Олафу.

— Ты твердо решил? — Кивок в ответ. — Тебе придется дать мне клятву верности и клятву на крови. — Второй кивок. — Хорошо, ты сам решил. Он идет с нами, я сказал.

Привратник опустил мост и открыл калитку, орчанки, укрытые пологами невидимости и звуковым, слезли с седел и по одной прошли через ворота. За городом расставлены военные секреты, и светиться было не с руки.

— Справная девка! Упустишь, я те яйца сам оторву! — услыхал Андрей горячий шепот стражника, обращенный к Олафу. — Прощай. Вернись живой.

— Брат? — ориентируясь по специальному маячку, чтобы укрытые пологами всадники друг друга не потеряли, подъехав к рыжему и встав стремя в стремя, спросил Андрей нового члена их спаянной группы.

— Дядя.

— Ну и по кому ты сохнешь? — прямо спросил он викинга.

Парень блеснул глазами из-под рыжего чуба, пожевал губами, досадуя, что его тайна так быстро открылась, и тихо ответил:

— Слайса мне в сердце запала. — Норманн покаянно склонил голову. — Хотел скрасть ее, но не будет такая противу воли с мужем жить. Можешь бить меня, но не гони, я…

— Не бери в голову, — перебил его Андрей и хлопнул парня по плечу. Одной проблемой меньше, нашелся кавалер для орчанки. Викинг заткнулся, видимо переваривая, как это — не брать? — Слайса воин и, — короткая, завораживающая пауза, — неравнодушна ко мне, но я не буду тебе мешать. Так что все зависит от тебя, а девка она и вправду справная. — Рыжий радостно улыбнулся. — Утром принесешь клятвы, — закончил Андрей, вмиг став серьезным.

* * *

Пятый день они пробираются через сопки, с каждым днем становящиеся все выше и выше, горы на горизонте становятся четче, белые снежные шапки сверкают сильнее и сильнее. В первый раз проскакавший всю ночь и большую часть дня маленький караван устроил ночевку в небольшой деревушке. Жадные до новостей местные жители предоставили путешественникам в полное распоряжение здоровенный сеновал, взамен потребовали рассказать, что происходит в королевстве. Рассказы были безрадостные. Мужики неверяще качали головами, бабы охали. Андрей расспросил местных охотников о тропах.

— Надысь вы еще пройдете день, а к завтревым сумеркам лошадок придется бросить или продать в Тронте, не пойдуть дале коняжки. До Тронта, ить, в аккурат один дневной переход по буеракам да распадкам, — пригладив волосы, сказал Андрею невысокий кряжистый мужичок с окладистой бородой до самых плутоватых глазок. — Итить надо, держась вершины Носатого камня, тады не заплутаете.

Утречком, распрощавшись с деревенскими жителями и купив в дорогу свежеиспеченного хлеба и парного молока, отряд двинулся по указанным ориентирам.

— Ты не плутанешь? — спросила его Ильныргу, когда последний деревенский плетень остался далеко за спиной.

— Нет, — ответил Андрей. — Я магнитную линию вижу.

— Чего? — вклинился Олаф и получил от «волчицы» подзатыльник. Викинг незлобно ругнулся и отъехал подальше от беседующей парочки.

— Скажем так, я вижу птичью тропу в небе, а они идут строго с юга на север. По ним и я летаю, — понизив голос, добавил он. — Так понятно?

— Понятно. Скажи мне, у тебя со Слайсой что-нибудь было? — качнулась к нему Ильныргу.

— Не было и быть не может.

— Может быть, это и к лучшему.

— К чему вопрос и разговор?

— К тому, что твой рыжий друг смотрит на Слайсу, как кот на сметану, только не облизывается. Скоро дыру в спине ей проглядит.

— Олаф парень хороший. Смелый, когда надо, есть царь в голове, и воин отличный. На рожон не прет и за спинами не прячется, он Слайсу хотел скрасть, но рассудил, что воительнице сие будет не по нраву, — двиганул Андрей рекламу.

— Правильно рассудил. Распотрошила бы его Слайса как цыпленка, вот только насчет смелости ты загнул. Раз нравится и любит, то подошел бы и прямо сказал.

— Разве у норманнов так делают? — удивился Андрей.

— Не знаю, как у норманнов, но у нас так и делается. Ты что, не видишь, что девка разрывается между вами двумя. И к тебе неровно дышит, и викинг ей по душе пришелся. Думаешь, она не заметила его взгляды? Она, может, и воительница, да Хыраду ее без копья между ног создал. — Андрей хмыкнул. — Натура Тайли-матери все равно проявляет себя… — Ильныргу хлопнула своего хасса по крупу и отъехала в конец отряда. Андрей махнул рукой северянину и коротко описал ему диспозицию на театре любовных действий. Викинг покраснел до кончиков ушел и бросил быстрый взгляд на скачущую в переднем дозоре девушку.

В Тройде они продали лошадей и заночевали на новом сеновале. Вечером Олаф набрался храбрости и подошел к орчанке. Ильныргу отвернулась и спрятала улыбку, Андрей сделал вид, будто так оно и надо,