Торлон. Зимняя жара - Кирилл Шатилов

Джеф не ел тогда ничего, кроме снега, день, ночь и ещё полдня. Столько же, сколько в этот раз. И ничего, остался живым и здоровым. Гудрин когда-то говорила, что не есть несколько дней даже полезно.

Он повесил глиняную флягу на пояс, вернулся в сарай, наполнил кастрюлю снегом почище, растопил над факелом, повторил это нехитрое действо несколько раз и получил необходимое количество воды.

– Можем идти? – поинтересовался Висли.

– Кастрюля на тебе. Факел понесу я. Пошли.

Висли хотел возразить, но не стал. Джеф дал понять, что и так оказывает ему одолжение тем, что соглашается на его предложение.

Они расчистили проход, проникли в коридор, помешкали, раздумывая, стоит ли за собой заделать дыру, но в конце концов махнули рукой, решив, что при удачном стечении обстоятельств больше сюда никогда не вернутся, так что им всё равно, а если вернутся, то скоро.

Обоих охватило странное ощущение. Спускаться в погреба им раньше приходилось, но идти в полный рост под толщей земли, светить себе факелом, и размышлять о том, что будет, если всё это рухнет им на головы – никогда. При этом они видели, что стены и своды коридора не просто вырыты, а укреплены камнями и замазаны для прочности глиной. Почва под ногами была твёрдой, утрамбованной и лишённой каких либо рытвин, ям и прочих препятствий. Оставалось лишь догадываться, кто и когда мог построить такое по-своему замечательное сооружение.

Иногда на стенах попадались странные знаки, похожие на указатели, однако разобрать их смысл приятели даже не старались. Они скоро выяснили, что оказались правы в своих предположениях: коридор то и дело разветвлялся новыми проходами. Верный выбранному плану, Джеф игнорировал всё то, что попадалось им слева, и настойчиво придерживался правой стены. Примечательно, что они шли уже довольно долго, но справа до сих пор не попалось ни одного поворота.

– Сейчас бы ещё только с холма спустились, там, на улице, – заметил Висли.

– Думаешь, мы далеко от той избы? – Джеф поправил флягу. Кроме неё, он предварительно заткнул за пояс несколько факелов, и они по очереди норовили вывалиться. – Имей в виду, что мне наша затея по-прежнему не нравится.

– Всё просто замечательно, Джеф! Ты не чувствуешь, как здесь тепло? Нет ни снега, ни ветра. Не дураками были те, кто жил в избе. Иметь сарай с таким погребом – сказка!

– Ты случайно не про тех, от кого осталась кровавая лужа?

– Почём ты знаешь, что это кровь хозяев? Дом и сарай неизвестно сколько простояли нараспашку. Я удивляюсь, что в них не поселились дикари. Неужели им не надоело скитаться по лесу? Кстати, я давно думал, что их неприязнь к нам объясняется обычной завистью. Им тоже хочется жить в избах, а не ютиться в каких-то гнёздах на деревьях. Как ты считаешь?

– Я считаю, что нам ещё идти и идти, и нужно беречь силы. Не знаю, как тебе, а мне жрать всё сильнее хочется. Дай-ка водицы хлебнуть.

– На, можешь хоть всю выпить. Мне уже надоело тащить эту кастрюлю.

– Сейчас она и эта фляга – наше единственное спасение. Если, конечно, ты не отыщешь тут какой-нибудь настоящий погреб, где были бы припрятаны яблоки, вяленое мясо, сыры и горбушек десять хлеба.

– Перестань, Джеф! И так живот тянет. Радуйся тому, что есть.

– Было бы, что есть!

– Прекрати!

Так, переговариваясь, подначивая и подбадривая друг друга, они продолжали быстро идти вдоль правой стены коридора и могли судить о беге времени разве что по горению факела. Когда пламя первого стало выдыхаться, Джеф поджёг следующий.

– У нас их ещё только пять.

– Уверен, что хватит. Я представляю, сколько мы с первым отмахали. Сейчас уже над нами должны быть поселения фолдитов. Они живут себе и не знают, что мы под ними идём. Забавно.

– Да уж куда забавнее! Только мне почему-то кажется, что коридор уводит нас всё время вправо, и потому мы сейчас вовсе не под фолдитами, а снова под Пограничьем.

– Не говори глупостей, братец! Какой дурак станет рыть коридоры под лесом? Ради чего? К дикарям в гости шастать? К тому же, у деревьев есть такая интересная вещь, как корни. Ты видел тут хоть один?

– Нет, но…

– И я не видел. Мы идём правильно, Джеф. Если хочешь, давай остановимся и послушаем. Может, сверху донесутся чьи-нибудь голоса. Или шум битвы, на худой конец.

Они постояли, помолчали. Послушали, как потрескивает пламя на факеле. Переглянулись.

– Наверное, мы слишком глубоко, – предположил Висли. – Если ты обратил внимание, после сарая коридор сразу пошёл чуток под уклон. До поверхности… ну, не знаю сколько, но немало.

Двинулись дальше.

– Почему нам не попадаются никакие двери, выходы, лестницы? – стал размышлять вслух Джеф. – Какой смысл всё это тут городить, если этим нельзя как следует пользоваться?

– При чём здесь двери?

– А при том, что за ними можно хоть что-то хранить, что-то прятать. Представь, если этот проход приведёт нас, скажем, к замку. Зачем соединять прямой дорогой замок с каким-то сараем на краю Вайла’туна. А смысл быть должен. Потому что я даже представить себе не могу, сколько зим ушло у тех строителей, которые взялись за это дело. Кем они были? Тебе когда-нибудь приходилось слышать о постройке подземелья под Вайла’туном? Хотя бы в сказах.

– Вообще-то нет. Я слышал, что оно вроде бы есть, но всегда считал, что слухи не для того, чтобы к ним прислушиваться. Думаешь, мы идём дорогой, которую строили ещё во времена героев?

– Или ещё раньше.

– Ну, это ты загнул!

– Совсем нет. Поспорь со мной.

– И не собираюсь!

– Потому что ни ты, ни я этого не знаем и знать наверняка не можем. Не исключено, что сами герои, как ты говоришь, про подземелье только слышали. Иначе тот же Дули обязательно им бы разок-другой воспользовался, и тогда бы нам об этом рассказали.

– Бы да бы – не годится, – вытер вспотевший от быстрой ходьбы лоб Висли. – Когда выберемся отсюда, я непременно всё выведаю. У жены моего брата есть брат, так он на рынке разными рукописями торгует. Надо будет его поспрошать.

– А ты разве читать умеешь? – удивился Джеф.

– Нет, но он-то, ясное дело, умеет. Вот и пусть что-нибудь про подземелье вычитает. Такие вещи, я считаю, знать надо.

– Только не всем. Представь, что было бы, если бы тут народ шлялся.

– Ага, всё в дыму и жопа в глине, – пошутил Висли.

– Если не хуже. Так что давай договоримся, когда дойдём, держать язык за зубами. Торгаша своего попытай, но только аккуратно. Пусть это останется нашим секретом.

– Мог бы и не напоминать. У меня такие вещи само собой.

Они некоторое время шли молча. Незаметно догорел второй факел. Голод уже перестал их донимать, превратившись в ноющую боль в животе и пустоту в голове. Вода из кастрюли была выпита, а сама кастрюля оставлена стоять на полу в одиночестве. Говорить не хотелось. Джеф был зол на себя за то, что поддался уговорам. Висли размышлял, не стоит ли попытать счастья в каком-нибудь из левых проходов. То была его мысль идти всё время по правой стороне, но кто же знал, что она окажется бесконечной? Когда он сказал об этом вслух, Джеф глянул на него так, что Висли прикусил язык. Несколько раз они останавливались, чтобы избавиться от выпитого, окропляя злосчастную стену. Оба пытались утешить себя лишь тем, что, по крайней мере, никогда не заблудятся. Если даже сгорят все факелы, они смогут вернуться той же дорогой на ощупь. Правда, хватит ли на это сил – вопрос, на который никому не хотелось отвечать.

И вот уже когда казалось, что ещё несколько шагов, и надо признавать себя неудачниками и поворачивать назад, под правой рукой шедшего впереди Джефа в стене возник уступ, за которым оказалась ниша. Первая на их пути! В глубине ниши, в каких-нибудь трёх