Игра снов - Алексей Брусницын

Когда 32/08 очнулся, рядом никого не было. Он лежал в неглубокой луже. Дождь уже прекратился. Комбинезон был растерзан, весь в грязи и крови, золотые пчелы на воротнике отсутствовали. Удобные ортопедические ботинки с укрепленными керамокомпозитом носками тоже. Ботинки — ладно, их списывали без проблем, а вот значки придется отрабатывать… Третий глаз, конечно, оставили, кому нужен гаджет, генетически привязанный к своему владельцу?

«Что ж, — подумал он, — зато теперь с меня взять нечего».

Поднялся и продолжил свой путь, припадая на правую ногу, отбитую в голени дубинкой. Болел правый бок, особенно на глубоком вдохе.

Когда трущобы закончились, осталось пройти последнюю линию строений, состоящую из некогда роскошных, ныне полузаброшенных отелей. Охранники и швейцары — единственные живые твари в этом людьми и богом забытом месте — угрюмо поглядывали на хромого оборванца.

И вот наконец он очутился на пляже. Когда-то это была обустроенная городская зона отдыха с кафе и ресторанами, раздевалками, туалетами и душами, прокатом шезлонгов и зонтиков. Однако теперь даже питьевые фонтанчики не функционировали. Исправен оказался только один кран для полоскания ног, 32/08 напился из него, после того как дал стечь ржавой воде.

Мягкая полоса песка, и вот оно — море. Теплое и ласковое. Трется о ноги, как кошка.

Он вспомнил, как приходил на этот пляж с родителями. Когда это было? Лет двадцать назад. Ему было пять. Папа и мама пытались делать вид, что им весело, потом опять поссорились. Это был последний раз, когда они проводили время вместе.

Вскоре родители отдали его в бюро по жизнеустройству, получив за это по десять лет гипносна каждый. Это он потом узнал, что за ребенка дают такое вознаграждение. Его воспитал ИИ, изображающий идеальных родителей, которые не ссорятся и не кричат, все время улыбаются и объясняют терпеливо. Но 32/08 всегда чувствовал, что на самом деле искусственным родителям глубоко наплевать и на него, и друг на друга.

Стало полегче. Захотелось окунуться полностью. Он зашел в воду по пояс, потом по грудь.

Нырнуть не решался. В темных водах было что-то пугающее, хотя он прекрасно понимал, что никто не ухватит и на дно не утащит…

И вдруг задумался о том, каково бы это было — утопиться. Немного неприятных ощущений от попадания соленой воды в дыхательные пути, возможно, горькие сожаления по поводу содеянного и… баста. Никаких бесконечных бдений у раскаленной печи, никаких мозолей и сгоревших шей, никаких начальников — садистов и самодуров, никаких санкций от бюро по жизнеустройству. Никакой бессмысленной, скотской жизни, в конце которой ждет скотская же смерть — когда придет время, саркофаг хладнокровно усыпит своего квартиранта навсегда.

«Не вам, гады, решать, когда мне умереть. Я сам распоряжусь своей судьбой», — проскочила мысль. Сначала он просто ради развлечения думал о самоубийстве, а тут его как будто бы качнуло навстречу бездне. Это испугало его. Он же вовсе не за этим шел к морю… А зачем?

И тут с берега, как будто специально озвучивая его испуг, до 32/08 донесся женский голос:

— Эй, приятель! Ты что там задумал? Все не так плохо.

Он передумал купаться и побрел к берегу.

Девушка сидела на песке. Была она миниатюрна и облачена в мешковатую одежду. Он сел рядом, кряхтя от боли в боку и ноге.

У нее были необычные веки, немного приспущенные в верхненаружном уголке глаза. От этого взгляд казался печальным и неуверенным. Контрастируя с этим впечатлением, она говорила задорно:

— Ну и видок у тебя. Что случилось?

Он отмахнулся.

— Да так… на хулиганов каких-то нарвался.

— Это ты панкстеров так называешь? И как же ты умудрился повздорить с этими добродушными парнями?

— Это было несложно, — он решил поменять тему. — Я вовсе не собирался топиться. Я просто не могу спать.

Она задумчиво посмотрела на него.

— Я нередко встречаю здесь таких, как ты. И некоторые действительно хотят утонуть… Как тебя зовут?

— Тридцать два ноль восемь. Некоторые еще добавляют в конце «Ди».

— А я Сильвия. Когда-то и у меня тоже был только номер… А по поводу сна, так тебе уже переживать нечего. Сегодня ты сможешь поспать самым обычным образом.

— Это как же?

— Ты хромаешь, — она легонько ткнула его пальцем в бок, он дернулся от боли, — а еще, по-моему, у тебя сломано ребро. Ты обманул систему. Саркофаг теперь просто обязан погрузить тебя в сон минимум на сутки, пока не вылечит. А поскольку вызванный нарколептическим газом сон по закону не может быть без сновидений, ты опять попадешь в свою любимую виртуальную реальность.

— Да. Ты права. Как это я сам не догадался? А ты тоже из этих… — он мотнул головой в сторону, откуда пришел, — как ты сказала? Из панкстеров?

Она засмеялась заразительно, да так, что ему тоже пришлось улыбнуться.

— Нет. Я из изгоев. Слышал о нас?

Он испуганно присмотрелся к ней.

— Совсем немного. Так ты сумасшедшая?

— Это как посмотреть… Пойдем-ка я тебя провожу до твоего улья, а заодно просвещу немного.

32/08 послушно поднялся с песка и поделился опасением:

— Нам придется идти через трущобы. Ты не боишься? Мне-то терять нечего, а вот у тебя, я думаю, есть, что отобрать…

— Мы торгуем с панкстерами. Они нас не трогают. Они, вообще, не такие плохие ребята, как тебе, наверное, показалось…

Он посмотрел на нее удивленно.

— А по-моему, самые обыкновенные бандиты.

Поддерживая под руку хромающего лишенца, Сильвия рассказала, что в южной части города испокон веку селились маргинальные элементы. Лет двадцать назад правительство решило снести полуразвалившиеся бомжатники, их обитателей переселить в соты, тех, кто не захочет стать пчелами, — на окраины, а освободившуюся территорию застроить ульями. Однако власти внезапно встретили мощное и организованное сопротивление со стороны аборигенов, которые стали называть себя «панкстерами». Они сбивали полицейские дроны, устраивали теракты и в знак протеста совершали публичные аутодафе. В конце концов от них отстали. Договорились с их лидерами о том, что те сами будут поддерживать порядок в гетто.

— Чем же они живут? Тем, что грабят тех, кто заходит к ним в гости?

— Обычно они так не поступают. Ты, наверное, сам напросился. У них много занятий. Кто-то получает пособие по безработице. Те, кто поамбициознее, пашут на низкоквалифицированных работах за минимальную зарплату. Ну а самые изобретательные устроили лаборатории в бывшем метро, где производят и продают алкоголь и наркотики. Еще у них есть публичные дома, в которые захаживают люди