Невеста (патологоанатом) для некроманта - Анна Морская

Оно как в замедленной съемке упало, запачкав чернилами стол, но Ноймарк в его сторону даже не посмотрел, остановившись взглядом невозможных грозовых глаз на моем лице.

Я почувствовала, как учащается пульс, как кровь приливает к щекам, но не могла ничего сделать с непроизвольной реакцией.

Пришлось отвесить себе мысленную затрещину, чтобы прийти в чувство, и взять это несчастное перо, а затем поставить витиеватую подпись Оливии на договоре.

— Прости, — произнесла я, не поднимая глаз от бумаги и делая вид, что очень сосредоточена на выведении закорючек. — Я не специально.

С этими словами я протянула перо дияру.

— Ничего страшного, — произнес он, но между строк я прочла достаточно, чтобы понять, как сильно облажалась.

Да что за реакция вообще? Ладно Оливия, но мне же тридцать восемь лет, я прошла огонь и медные трубы! Мне не полагается западать на столь сомнительную личность, просто потому что он конвенционально красив. Может, так гормоны в молодом теле шпарят?

Я стиснула зубы, мысленно проклиная предательский румянец, все еще горящий на щеках. Ноймарк, надо отдать ему должное, все прекрасно отметил, но комментировать не стал.

Когда дияр поставил свою размашистую острую подпись, я невольно усмехнулась и с иронией произнесла:

— Почти брачный контракт, только без брака.

— Боюсь, барон Фарелл не дал бы нам своего благословения, — сказал Ноймарк с насмешкой, и стал собирать бумаги в стопку.

Я проследила за его движениями, четкими, выверенными, будто каждое, даже самое бессмысленное, действие у него продумано. В этом человеке не было ни капли суетливости, ни намека на неуверенность. Это одновременно и раздражало, и притягивало.

Отогнав ненужные мысли, я уже совершенно серьезно спросила:

— Что ж, может, теперь ты посвятишь меня в суть дела и чем мне по твоим соображениям предстоит заниматься?

Глава 14

Когда Ноймарк изложил известные ему детали и обстоятельства, я сразу поняла, что дело скверное. До того момента в душе еще теплилась надежда, что речь идет о банальных финансовых манипуляциях, какой-нибудь краже бюджета или что-то в этом роде.

Однако же, оправдались самые худшие опасения. Речь шла о пропаже людей.

Дело было напрямую связано с событиями, произошедшими несколько лет назад. Ноймарк вкратце рассказал мне, что тогда, при первом объявлении войны, империя Оливии сразу же капитулировала, не желая вступать в конфликт.

Позже оказалось, что все это было фикцией, частью хитрого плана, но благодаря действиям зендарийской принцессы, которую отдали в плен как гарант соблюдения договоренностей, катастрофу удалось предотвратить.

На мой вопрос, в чем заключались истинные намерения Зендарии и что именно так и не случилось, Ноймарк отвечать не стал, только помрачнел и перевел тему. Я же сделала мысленную заметку, непременно его об этом потом расспросить.

В любом случае, мирное соглашение стало по-настоящему действительным, и теперь Конклав развернул полномасштабное налаживание дружественных отношений с подконтрольными территориями.

Конклав по специальной программе стал отправлять жизнетворцев на постоянное жительство в свои протектораты, разделенные между диярами, с целью внедрения во все сферы жизни имперцев.

И все шло хорошо, но не так давно на территории, за которую отвечал Ноймарк, отправленные обживаться на новом месте люди стали загадочным образом пропадать. Без явных причин и свидетелей они как сквозь землю проваливались. Только жизнетворцы.

Никаких зацепок до сих пор найти не удалось, но один факт, на фоне всего происходящего, не давал дияру покоя. Баронство Фарелл взлетело до невиданных высот, и это совпадало по времени с первыми пропажами людей.

Ноймарк стал под отца копать, и довольно быстро получил предложение о браке. Навел нехитрые справки, узнал, как именно семья использовала Оливию, и сложил дважды два.

На данный момент от меня требовалось предоставлять ложные данные. Убедить барона, что расследование зашло в тупик и дияру не удалось найти ничего, что могло бы навредить Фареллам, поэтому он решил искать причину пропаж людей в другом месте.

В каком-то смысле так оно и было, кроме последнего, и здесь крылась моя вторая задача. Я должна была помочь Ноймарку добыть информацию о том, что так тщательно скрывает отец.

В целом, все это прекрасно билось с моими личными целями. Если семейку устранить, можно спокойно жить дальше без оглядки, не опасаясь удара из-под тишка в самый неожиданный и неподходящий момент.

Другое дело, что талантами Оливии я не обладала, и не была уверена, что смогу оправдать надежды своего «жениха».

Оторвавшись от исписанного моим мелким убористым почерком листа, я тяжело вздохнула и перевела взгляд за окно.

Там продолжала бушевать стихия, заливая мощными потоками воды бесплодные каменистые земли. Ливень стучал по стеклу так яростно, что казалось, будто кто‑то пытается прорваться внутрь.

Я потерла уставшие глаза и еще раз перечитала написанное. Текст выглядел безупречно: сдержанный, почти равнодушный тон, аккуратные формулировки, ни одного лишнего слова.

Все, чтобы барон Фарелл почувствовал себя в безопасности. Все, как просил Ноймарк.

В памяти яркой вспышкой промелькнул тот вечер в кабинете. Случайное касание. Бешеный ритм сердца.

Я машинально коснулась рукой груди, и почувствовала такое же сильное биение, как и тогда. Можно списать на гормоны, тело Оливии ведь в самом цвету, но если быть честной, не помню, чтобы сама в ее возрасте я испытывала нечто подобное.

Отложив перо, я откинулась на спинку кресла и уставилась на плач ливня за окном, стекавшевшего струйками по стеклу, как по щекам.

В голове крутилась одна и та же мысль, назойливая, как муха: а было ли у меня когда‑нибудь настоящее влечение? Та самая влюбленность, о которой пишут в книгах и снимают кино?

Тридцать восемь лет жизни, и ни одного момента, когда сердце замирало от одного взгляда, когда дыхание сбивалось от случайного прикосновения. Были отношения, был даже брак, но все это… теперь выглядело так рационально. Взвешенно. Как будто мне и правда попросту не с чем было сравнить.

Что, если я просто не способна на такие чувства? Но что тогда происходит сейчас?

Тряхнув головой, я отогнала эту навязчивую мысль. Как бы то ни было, «жених» меня невестой не видел с самого начала, и гораздо важнее подумать о том, стоит ли открыть ему всю правду, раз уж на то пошло.

В библиотеке мне не удалось найти ни единого упоминания о попаданцах и ни одной истории, за которой мог бы стоять человек из нашего мира.

Такой концепции тут попросту не существует. Следовательно, здесь нет и системы, которая могла бы распознать