Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 - Юлия Алексеевна Фирсанова

сколько легкому побуждению-посылу, парочка дворян, чуть пошатываясь, как на корабле во время легкой качки, удалились от стойки. Остался только один. Прихватив бокал с охлажденным вином, Элия остановилась рядом с искомой персоной, доведенной до нужной кондиции.

Биран Юроз не столько цедил уже третий бокал полусухого красного, сколько с небрежным любопытством разглядывал публику поверх ободка. На госте был вполне приличный темно-зеленый камзол, превращенный в шутовской наряд переносной выставкой орденов.

Хозяин Пустошей пил «Дикий пламень» — очень хорошее красное вино из особого сорта темного винограда, произрастающего на северо-западных склонах предгорий в Лиене. Нет, ягоды были превосходны, и вино вызревало отменное, вот только действовало оно своеобразно. Ослабляло внутренний контроль и слегка развязывало язык всем, кроме урожденных лоулендцев. Внешне эффект вполне походил на последствие злоупотребления спиртным, хотя жертва выпивала лишь пару бокалов. Особенность «Дикого пламени» была известна немногим, секрет тщательно скрывался и использовался к вящей выгоде хранителей.

Именно «Дикий пламень» рекомендовал изначально и наливал гостю бармен, получивший мысленный приказ принцессы, следившей за жертвой с начала бала. Алкоголь действовал превосходно! Принцесса едва удержалась от довольной улыбки. Не придется разводить политес, обходясь полунамеками и тратить драгоценное время на обходные маневры. С отпившим «Дикого пламени» лучше действовать в лоб, разумеется, подвесив предварительно заклятье защиты от прослушивания.

— Мы не представлены друг другу, лорд Биран, я принцесса Элия Лоулендская, — заявила принцесса любителю незаслуженных наград.

— О, дивная богиня, какая честь, — икнув от неожиданности, мужчина окинул гостью восхищенным с примесью самодовольства взором темно-вишневых глаз.

— Честь? — переспросила женщина с легкой задумчивостью, крутя в тонких пальцах бокал, наполненный «Рубином Лиена». — Что ж, пожалуй, ибо даже недовольство богини многим весьма разумным на первый взгляд созданиям кажется предпочтительнее невнимания.

— Прекраснейшая, чем же я успел прогневить вас? — воскликнул Биран, пододвинувшись к принцессе на полшага. Он все еще принимал слова принцессы за удачную шутку.

— Тем, что вы — проблема, с которой мне надлежит разобраться, вместо того, чтобы веселиться на балу, — чуть скучающим тоном пояснила Элия. — Вы и ваши странные требования к договору всему виной. Знайте, за все Весенние Пустоши вы не получите Хрустальной Розы. Лоуленд не торгует знаками высокого отличия.

— Но Роза Лоуленда решила заменить мне Хрустальную Розу? — опьянение и столь близкое общество восхитительной надменной красавицы лишило мужчину остатков осторожности, он пошел ва-банк.

— Вы не переоцениваете свои силы? — выгнула бровь принцесса.

— Такая красота способна воспламенить и камень! — ляпнул в ответ Биран, одним махом прикончив остатки вина в бокале.

— Я могу не только воспламенять, но и тушить огонь так, что он более никогда не разгорится вновь, — спокойно возразила Элия. Ей надоели грубоватые заигрывания.

(Богиня Любви могла не только награждать пылких адептов, соединять сердца, но и карать оскорбивших высокие чувства, насылать не только неудачу в любви, а и любовные недуги, в том числе мужскую слабость.)

Тень божественной силы явной угрозой дохнула на самодовольного типа, решившего, что он загнал Лоуленд в угол, и королевская семья готова на сделку ради выгоды строительства Врат Миров.

— В Ильдарси не приемлют принуждение, — заметил Биран Юроз аль Кивар, слегка протрезвев от интонаций принцессы. Он намекал на то, что договор, заключенный шантажом, эльфы не признают действительным и никогда не станут пользоваться его плодами, как бы сие не было выгодно.

— О да, не приемлют. Но эльфы, как и все светлые, очень чутки к божественному волеизъявлению, и чтут Кодекс «Кар за Осквернение», — с милой улыбкой ответила Элия. — Ваше поведение подпадает под параграф семнадцатый Кодекса. Впрочем, я не шантажирую, лишь указываю на неверное толкование причин, по которым я снизошла до беседы. Слушайте. Лоуленду нужны Врата Миров в том регионе и Пустоши подходящее место. Подходящее, но не единственное. Они всего лишь менее затратный способ создания торговых путей.

— Есть другой? Например? — теперь уже мужчина действительно заинтересовался, даже отставил вновь наполненный бокал на стойку, ноздри горбатого носа дрогнули.

— Рользоран и Митбарек — ближайшие к Пустошам миры, свободная зона. Высоченные горы и только горы, но узлы нитей на Ткани Мироздания и концентрация силы вполне достаточны для открытия Врат. А дороги… Дороги проложит магия тех, кому дана власть над стихией земли. У Лоуленда есть под рукой такие создания, плата за их работу или отчисление процента с договора — для нас почти равнозначные варианты, — небрежно пожала плечами собеседница. — Время — один лишь проигрышный пункт. Ради его экономии вам предложили выгодную сделку, Биран, и хороший процент будущих доходов. Потенциальных союзников обманывать не рентабельно. Вы в ответ выдвинули глупейшие претензии, оскорбили Лоуленд. Предлагаю подумать, стоит ли тяга к украшениям полного разрыва отношений с Миром Узла. Решайте!

Серые очи твердо, прямо и очень внимательно посмотрели в темные глаза лорда Весенних Пустошей. Тот вздрогнул, будто очнулся от нелепого туманно-муторного сна или протрезвел.

— А мне так хотелось еще одну побрякушку, — неожиданно открыто усмехнулся мужчина, маска надменности сползла, приоткрывая богине вполне терпимую, если даже не симпатичную личность.

— Да ну? — намек на улыбку появился на очаровательных устах принцессы.

— Ах, как они бесили покойного Пильма! Сначала-то я их собирал, чтобы дядюшку позлить, а потом увлекся, заигрался… — пожал плечами Биран с некоторой неловкостью и ответил на прямой взгляд принцессы. — Пожалуй, вы правы, Светлейшая, я чересчур заигрался. Прошу прощения у Богини Любви и Логики. Знаете, принцесса, вы умеете не только дурманить рассудок божественной прелестью, но и здорово прочищать мозги. У меня будто хорошим ветром всю дурь выдуло, давно себя так не чувствовал. Легко и правильно, так, как должно, и так, как самому хочется, не из причуды или по прихоти, а всей душой! Впрочем, вы-то, конечно, все знаете. Спасибо! Завтра подпишу предложенный принцем Рикардо договор, только улыбнитесь и скажите, что простили болвана! А, ваше высочество?

— Простила, — уже явственно улыбнулась принцесса. — Я была о вас худшего мнения. Возможно, мы еще когда-нибудь побеседуем, как приятели, и в качестве аванса позвольте маленький женский совет напоследок.

— Да? — мужчина с готовностью вскинул голову, ожидая какого-нибудь мудрого откровения.

— Сделайте что-нибудь с бровями, они совершено не идут к вашему типу лица. Для такого колоритного носа тонковаты, — велела богиня и упорхнула веселиться дальше.

Кружась в танце с очередным кавалером, она «отбила» мысленную «телеграмму» отцу, обхаживающему сразу трех дам: «Биран готов, посол на очереди».

«Умница», — коротко ответил монарх, однако гордости за дочь и удовольствия в этом кратком послании было достаточно, чтобы принцесса сочла свои труды оплаченными самой ценной монетой. Хвалил Лимбер редко, а братья богини так и вовсе могли веками дожидаться одобрения отца.

Еще пяток танцев,