Люди и боги - Роман Евгеньевич Суржиков

— Как же? Я забочусь о ее земле.

— Но не о ней самой! Она за тебя, Минерррва, в лепешку расшибется. Голову сложит и глазом не моргнет. А ты ей — ничего, никакого базарчика.

— Менсон, поймите, я очень люблю Ребекку, но нельзя принимать государственные решения исходя из личных…

— Я и говорю — плевать. Плева-аать, плева-аать, плевать-плевать-плеваааать! — пропел Менсон на мотив имперского гимна.

Мира гневно отставила чашку.

— Тьма сожри, милорд, чего вы от меня хотите?

— Я думаю, владычица, — вмешался лейтенант, — лорд Менсон перешел все границы. Прикажите выпроводить его.

— О, да! — Менсон будто вспомнил о существовании гвардейца и фрейлины. — Вы двое скажите: права Минерва или нет?

Мира кивнула:

— Ответьте ему, будьте добры. И пусть убирается.

— Владычица совершила благое дело, — сухо изрекла леди Тальмир. — Вам, милорд заговорщик, не понять этого.

Шаттэрхенд добавил:

— А если владычица хотела позаботиться о Бекке Литленд, то она имеет такое право. Долг придворных — потакать прихотям императрицы!

— Дуррраки… Дуррраки-дураки-дуррракиии! Славьтесь, о славьтесь в векааах!

Рукой отмахивая такт, лорд Менсон промаршировал к двери и вышел с гордо поднятой головою.

С тех пор шута будто подменили. Он бросил высмеивать чиновников, забыл про лордов-индюков и все свое внимание устремил на Минерву. Каждое ее решение, любой незначительный поступок, всякое высказывание подвергалось его оценке. Говорят, Темный Идо к каждому человеку приставил черта, чтобы следил за смертным и сбивал с пути. Говорят, Темный Идо награждает тех чертей, что умеют использовать любой мелкий проступок человека. Если это так, то при дворе владыки хаоса шут Менсон мог бы стать первым министром.

Мира выделила средства на ускоренный ремонт искровых линий.

— Потакаешь нетопырю, — заключил Менсон. — Надеешься, он тебя на троне оставит? Ха-ха-ха!

— Не потакаю, а забочусь о людях. Рельсы нужны стране!

— Ах, не помогаешь? Он бьет еретиков, рискует головой, а ты бы рада ему нож в спину!..

Мира повелела начать расследование злодеяний Мартина Шейланда.

— Во, придумала Минерррва! Зачем это нужно, а?

— Он жестокий зверь, насильник и убийца. Его надо судить.

— Когда нетопырь возьмет Уэймар, то вздернет Мартина на первом суку. Ты будешь труп судить? Вот это мысль: Ориджин повесит, а ты потом еще голову рубани!

— По закону преступник должен быть судим.

— Так ты не для себя, а для закона? Святая душа! Себе — ничего, все — государству!

Мира каждый день справлялась о здоровье Итана и слала к нему все новых лекарей. Шут пристал:

— Эко ты стараешься! Коли так интересно — иди и сама с ним поболтай.

— От этого не будет проку. Я не медик и помочь не смогу, а только растравлю его былые безответные чувства. Итану будет стыдно показаться мне в таком состоянии.

— О нем печешься! Молодец, Минерррва, молодец! А я думал, просто трусишь…

Надеясь отвязаться от него, Мира признала:

— Отчасти вы правы: мне страшно было видеть его увечья. Надо пересилить себя и сходить…

— Зачем?

— Как — зачем? Вы же сами…

— Пойдешь потому, что шут так сказал?! Янмэй Милосердная, прокляни свою внучку!

Мира запуталась, Мира потерялась. Шут высмеивал все, что бы она ни сделала. Слушаешь советников — глупо, своей головой думай. Не слушаешь — тоже глупо, они-то опытней тебя. Заботишься о народе — дура: народ — пыль, лорды — сила. Заботишься о лордах — тоже дура: они интриганы, а простой люд не предаст. Нанимаешь наемников — наивное дитя: думаешь, наемники одолеют кайров? Не нанимаешь — как беспечно, хочешь усидеть на троне без армии?..

Это касалось не только державных вопросов. О, если бы! Менсон цеплялся к каждой мелочи. И самое скверное: никакой вариант ответа не устраивал его! Платье с декольте — во вырядилась, кого соблазняешь? Платье без декольте — что, своего тела стесняешься? Ешь сладкое — располнеешь. Не ешь — так ты же владычица, позволь себе тортик! Пьешь вино — почему не воду? Пьешь воду — почему не вино? Купила собачку — продай. Продала собачку — ну и глупо, скорей купи обратно!

Если Мира велела прекратить, он спрашивал:

— Сейчас или всегда?

Ей хотелось, очень хотелось окончить этот кошмар. Однако она знала: Менсон бросил ей вызов. Ответь она «всегда» — он, конечно, оставит нападки, но это будет ее поражением. Мира не знала, как победить в этой игре, но понимала, как проиграть. Проигрывать она не собиралась.

По той же причине она не давала гвардейцам проучить или прогнать Менсона. С полным правом он ходил за нею по пятам — и высмеивал каждый поступок. Читаешь любовный роман?.. Чего и ждать от девицы! Читаешь дневники Янмэй?.. Снова сушишь мозги, всю молодость убьешь!

Иногда, если становилось невмоготу, Мира прибегала к помощи друзей: спрашивала фрейлину, лейтенанта и Бекку. Леди Тальмир обычно говорила в пользу совести: надо думать о государстве, народе и прочности престола. Лейтенант хвалил Миру: вы — великая владычица, вам позволительна любая прихоть. Бекка примыкала то к одной, то к другой стороне. А Менсон смеялся надо всеми тремя:

— Вот черрртовы глупцы! Минерва, кого ты слушаешь, а? Старая трактирщица, солдатик-рубака и лошадиная скакунья. Кто из них хотя бы день правил землею?!

В такие минуты Мира видела проблеск понимания. Это правда: Менсон рос среди королей, впитывал науку власти с маминым молоком. Учился править уже тогда, когда другие дети и ходить-то не умеют. Несколько лет пробыл первым советником владыки, самым влиятельным из лордов всего мира. Едва не сверг непобедимого Телуриана… Такие, как Лейла Тальмир и Харви Шаттэрхенд, были мелкими винтиками в механизме, которым управлял адмирал Менсон.

Поняв это, Мира сказала ему напрямик:

— Милорд, вы злитесь оттого, что я не слушаюсь вас. Считаете, что стали бы для меня лучшим советником и наставником. Я готова попробовать. Только говорите со мной напрямую, без игры. Дайте урок — и увидите, я все пойму. Я — хорошая ученица.

Шут намотал кончик бороды на палец, завязал в узелок — и разразился диким смехом:

— Ох-ха-ха-ха! Шут — наставник? Ух-хо-хо! Вот уморррра!

Мира ощутила, как ее наполняет злой, колючий холод.

— Хорошо, милорд. Как пожелаете.

• • •

Человек шел с трудом, опираясь на руку лазурного гвардейца. Пришаркивал ногой и тяжело дышал, по вискам катились капли болезненного пота. Второй солдат и капитан Уитмор следовали за человеком.

— Узник доставлен по распоряжению вашего величества.

— Почему только теперь?!

Мира давно знала ответ и находила причину уважительной. Ее раздражала не задержка, а то, что узника привезли именно сейчас, когда хватает проблем с шутом