Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 - Юлия Алексеевна Фирсанова

– Да защитит нас всех Игидрейгсиль! – осталось пожелать дэору после сухого пересказа плана.

В седьмой день циклады, как и было указано, четверо проинструктированных, вернее, едва ли не до смерти заинструктированных студентов дожидались условного знака. Дверь в коридор была распахнута настежь. Слышался нарастающий гул приближающейся толпы. Возбужденный шепот мужских, женских, кажется, даже нескольких детских голосов. Ребята нарочито старательно прислушивались. И вот совсем рядом раздался хорошо знакомый каждому студенту АПП властный голос ректора Шаортан:

– Здесь у нас, дорогие гости, находится аудитория расоведения!

Попадая точно в такт словам высокого начальства, пятеро подхватили тряпки, ведра, щетки и выперлись, все такие красивые, пред очи почти трех десятков гостей. Как и положено нахальной, но все ж таки чующей берега молодежи, напарники синхронно обернулись и постарались принять максимально смущенный вид, не выпуская из рук орудий труда. Как то часто бывает, излишнее усердие обернулось во вред: крепкая ручка ведра, сжатая могучей дланью тролля, хрустнула. Ведро приземлилось на пол, да так неудачно, что вся вода из него выплеснулась приливной волной под ноги экскурсантам и сопровождающим их преподавателям АПП.

Облитой дракессе Шаортан не составило труда разыграть недовольство и легкий конфуз из-за сотворенных безобразий. Пока Хаг, бормоча под нос извинения, поднимал сломанное ведро и пятился к друзьям, ректор применила лист Игиды для сушки пострадавших и язвительно отрекомендовала:

– А это студенты, отбывающие наказание за порчу имущества академии. Они сейчас отправляются искупать вину действием. Искупать, а не портить, Хагорсон!

– Дык я нечаянно, ректор, – наморщил широкий лоб Фагард и только что не начал ножищей тереть пол.

Прочие «отбывающие наказание» потупились, демонстрируя слишком показательное, чтобы быть искренним, раскаяние. По толпе, успевшей вдоволь наслушаться славословий в адрес АПП и довольной поводом повеселиться, прокатились смешки. Какой-то ломающийся подростковый голосок, не удержавшись, выкрикнул:

– Что же они натворили? Чего-то сломали?

– Машьелис о Либеларо, поведайте гостям академии причину назначения отработки, – нарочито строго приказала Шаортан.

Лис блеснул хитрым голубым глазом и повинился:

– За творчество наказали!

– Как же так, госпожа Шаортан? – закудахтал стоящий рядом с ректором толстячок с приветливой улыбкой и забавными развесистыми ушами, заканчивающимися кисточками. – Разве АПП не поощряет порывы студентов?

– Речь шла о неуместном творчестве, господин советник, – сухо внесла поправку дракесса и велела: – Продемонстрируйте господину Ширьлу ваше творение, о Либеларо, если от него еще что-то осталось.

– Еще не успели все отмыть, – весело согласился нахальный дракончик и, подмигнув друзьям, попросил: – Давайте-ка приподнимем да наклоним.

Студенты метнулись в аудиторию и в четыре руки (Яну привлекать к работе не стали), приподняли и повернули парту столешницей к гостям. Похвалы художественному мастерству Лиса смешались у гостей с легким сожалением о неуместности творения, которое, вот досада, обречено на уничтожение.

Какая-то стройная дама блондинисто-эльфийской наружности откровенно пожалела наказанных крошек. Советник, утробно похохатывая, пожурил ректора за излишнюю строгость к молодым дарованиям и пожелал вознаградить полет фантазии студента небольшим подарочком.

Лис отказываться не стал. Толстяк, сияя добродушной улыбочкой, стянул с мизинца перстень с голубым камешком и торжественно вручил дракончику, предложив тому впредь наносить изображения на поверхности, более приспособленные для долговечного сохранения шедевров. Машьелис расцвел, хитро уверил публику, что у него уже все схвачено и уважаемые гости академии, коль пожелают зайти в третий корпус к прорицателям, в кабинет рисования, увидят точную копию его работы на выставке.

Едва гости АПП тронулись дальше по коридору, внимая речам ректора, как лукавая улыбка сбежала с лица дракончика, он рывком захлопнул дверь в коридор и горячо прошептал:

– Это он! Ребята, от толстяка-советника Ширьлу пахнет, как от шкатулки и шариков Цицелира. Ведь точно он! Он и в больнице у дриады и сирены был, медичка говорила! Только прямых доказательств-то нет!

– Надо Гаду передать! – тут же загудел тролль.

– Что передать? – Открыв дверь из лаборантской, в аудитории появился декан. При этом не только Машьелис, но и вся компания продолжала слышать голос Гада, дополняющего речь Шаортан о новом оборудовании академии.

Янка сначала вылупилась на мужчину, как на привидение, и только потом вспомнила о расовом таланте дэоров к размножению личности, то есть творению подобий.

Машьелис торопливо повторил свою речь и снова закончил ее сожалением об отсутствии улик.

– Как нет доказательств? А запах? – непонимающе перебил напарника Хаг.

– Это не тот запах, который учуять можно, иначе я бы давно все понял, – хмуро отметил декан, многозначительно потирая свой выдающийся нос, и предложил дракончику: – Поясни.

– Это дар Ветров из храма. Я чуял Аромат Сути! – отчаянно зашептал Лис.

– Надо эту сволочь на чистую воду вывести, пока он никаких новых пакостей не сотворил! Только как? Ждать, пока он иллюзии Сада навредит? Если он тишком это сделает, как доказывать-то? – озадаченно почесал затылок тролль, поглядел на свои могучие руки и с сожалением покачал головой, понимая, что в данном случае выбить признание из высокопоставленного мерзавца не получится.

Янка синхронно вздохнула. Вот ведь история! Кто бы мог подумать, что во всех диверсиях против академии замешан член городского совета. И зачем ему все это понадобилось? Девушку вообще ставило в тупик желание отдельных личностей навредить кому-то. А тут уважаемый горожанин – и преступник!

– Нельзя ли ему какое-нибудь снадобье предложить? – осторожно уточнил Стефаль у декана как большого специалиста по всякого рода составам.

– Можно, но сложно, – задумчиво покачался на пятках декан и, осененный идеей, быстро попросил: – Яна, ты можешь вынести приговор советнику Ширьлу так, чтобы вина стала очевидна всем?

Не задумавшаяся о такой возможности, девушка озадаченно моргнула, посопела носом, мысленно листая страницы конспектов с факультатива у Сейата Фэро, и медленно кивнула:

– Я попробую. Не уверена, получится ли, но попробую.

– Постарайся, – приказал декан. – К сожалению, по условиям наложения приговора я не могу диктовать тебе формулировок или корректировать составленный приговор.

– Ничего, я сама. Только вы за мной присмотрите, если надо будет, подхватите, – попросила Донская.

Она несколько раз глубоко вздохнула и повернулась не в сторону двери, а чуть левее, по направлению к аудитории, из которой открывался проход в подземный Сад Игиды. Именно оттуда сейчас доносились голоса экскурсантов. Яна вытянула правую руку параллельно полу, свела вместе указательный, средний и безымянный пальцы, под ними соединила в кольцо большой и мизинец, левую руку девушка сжала в кулак и прижала к сердцу. Еще раз набрав в грудь побольше воздуха, приговорщица выпалила:

– Чтоб тебя, Ширьлу, неудержимый словесный понос пробрал и не прекращался до тех пор, пока во всех преступлениях не покаешься!

Выдав приговор, девушка разом обмякла и стала заваливаться на бок. Три лба помощников, ринувшихся к бедолаге, столкнулись со звучным БАММ!