Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 - Юлия Алексеевна Фирсанова

— Подойдет, — богиня энергично кивнула, одобряя рецепт, и все-таки села в кресло, оставив герцогу на выбор столешницу или стулья.

Элегор как всегда нашел третий путь — телепортировал себе кресло из другой комнаты замка, заодно с бутылкой спотыкаловки тройной перегонки и подносом закуски. Плюхнул все это на стол и вопросительно констатировал: — Тебе вендзерское?

— Вторую рюмку для спотыкаловки, — отказалась принцесса от любимого вина, чем насторожила друга больше всех предыдущих событий вместе взятых. В тишине герцог извлек из воздуха вторую низенькую рюмку темного стекла, разлил спотыкаловку и бухнул наобум, только чтобы прервать затянувшееся молчание:

— Говори не томи, ты ж не Энтиор, такой садизм не по твоей части. Что нашла мне невесту и завтра свадьба?

— Зачем же спешить, это подождет, — машинально и совершенно серьезно ответила богиня, крутя в пальцах рюмку.

— Ну-ну, я уже ко всему готов, — криво ухмыльнулся Элегор.

— Ты мой брат, — обронила Элия.

— Чего? Ты не дочь Лимбера? — выпалил, не думая, мужчина.

— Нет, ты — его сын, — поправила принцесса, делая маленький аккуратный глоток.

Герцог же отбросил рюмку на ковер и, потянувшись к почти полной бутыли, припал к горлышку. Глотая как воду убойную жидкость пары глотков которой достаточно было для того, чтобы свалить с ног здоровенного мужика, бог осушил двухлитровую емкость до донышка, и прочувствованно протянул:

— Бли-и-и-н! И давно ты знаешь? — сомнений в правоте богини у Элегора не возникло, в таких вещах Элия никогда не ошибалась.

— Не очень, — расплывчато отозвалась принцесса.

— Откуда?

— Кровь, — пожала плечами женщина. — Она открывает любые тайны.

— Поэтому и вытаскивала меня из передряг? — герцогу показалось, что он нашел наконец ответ на смущавший его вопрос.

— Нет, я опущу очередную шутку о том, как меня забавляют твои выходки и о своем намерении наслаждаться сим представлением, на которое у меня абонемент, еще неограниченно длительный срок, — улыбнулась Элия и мягко констатировала: Просто ты — мой друг и друг моего брата. Ну а теперь еще и родич заодно.

— А он… знает? — почему-то робко спросил мужчина, разумеется, имея в виду короля.

— Отец знает, больше никто, дабы не встал вопрос о законности твоего владения Лиеном, — ответила Элия, осушив рюмку и с легким стуком поставив ее на стол.

— Ну надо же, моя мать с ее вечными нравоучениями. Как же он на нее скинулся? — задумчиво пробормотал бог. — Неужто, они были любовниками?

— Полагаю, обошлось одним случайным свиданием без долгих бесед и ухаживаний. Твоя мать поддалась обаянию Лимбера или чувству государственного долга, а отец… Я люблю папу, но в связях он никогда разборчив не был. Из его бастардов, собранных по мирам, можно армию Нрэну комплектовать, — усмехнулась принцесса.

— Но, тогда почему этот Жнец… — начал Элегор.

— Кровь важна, но она всего-навсего влага, бегущая по венам, суть души и силы куда важнее, именно ею в большей степени определяется родство у богов, — качнула головой принцесса, думая о портрете беспутного герцога на карте Джокера, нарисованной Либастьяном. — А почему из всей семьи опасность грозит именно нам, наверняка не скажу.

— А предположить? — пристал Элегор, давно уже успевший убедиться в том, что логичные выводы подруги, НЕТ, сестры, редко оказываются ошибочными.

— Сила, герцог, ее характер и коэффициент, думаю, дело может быть в нем, — помолчав секунду, неохотно призналась богиня.

— Ладно, ты — Светлая Богиня, да и колдунья могущественная, ну я-то? — удивленно запустил пальцы в волосы мужчина.

— Я — самая сильная в семье, если высвободить всю силу из-под блоков, равных мне не будет, — открыла Элия, — не будет никого, кроме, пожалуй, тебя.

— Что-о-о? — у Элегора от удивления глаза полезли на лоб. — Меня?

— Твоя сила очень странная, малыш, у других ее коэффициент постоянен, твой же скачет, как обезумевший дракон. То ты не могущественнее других братьев, то на несколько мгновений перекрываешь все мыслимые пределы силы. Может быть, это связано с твоей сущностью Бога Странников, Авантюристов и Перемен, а может быть, сила твоя все еще растет и формируется. Но, как бы то ни было, мы с тобой самые «аппетитные» кусочки среди родственников.

— Значит, дед поэтому и скинется на нас? — почесал бровь шокированный вестью о собственном могуществе чуть ли не больше, чем о родстве с семейкой Лимбера, бог.

— Хрен его знает, — хмыкнула Элия. — В безумии редко прослеживается логика, тем паче в безумии Жнеца. Зато уверена я в другом: ни ты, ни я покорно подставлять шеи под меч деда не намерены.

— А что мы намерены делать? — заинтересовался планами Леди Ведьмы герцог.

— Для начала предлагаю, как обычно, в случае странной угрозы смыться из столицы, наши проблемы не должны затронуть Лоуленд. Куда? Вот хотя бы к Кэлберту, он меня сегодня как раз звал сокровища искать.

— Ты считаешь, что дедуля не опасен для Кэла? — прикусил губу Элегор, не возражая против предложения подруги в целом, да и вообще идея поиска чего-либо, пусть даже сокровищ, показалась любопытному герцогу привлекательной.

Хотелось поразмыслить надо всей информацией, вываленной Тенью и Леди Ведьмой (Блин, сестрой! То-то она с ним все время, как с непутевым младшим братишкой нянчится!) за бутылкой винца, но понижать градус не следовало, а уж продолжать пить спотыкаловку тем паче. Поэтому приходилось ворочать извилинами на относительно трезвую голову. Что удивительно, действительно герцог не чувствовал опьянения, а шум в голове стоял больше от слов, сказанных принцессой, нежели от спиртного.

— Как может быть не опасен Жнец? — удивилась Элия. — Но, коль, по словам Сил, он пришел по наши души, то брата мы успеем вывести из-под стрелы, в крайнем случае, к Злату спихнем.

Герцог согласно хмыкнул, принимая логику рассуждений.

— Но Кэлберт может оказаться полезен, — коснулась подбородка женщина, рассуждая вслух.

— Чем? Уж лучше тогда Моувэлля позвать! Жнец все-таки! — выпалил Элегор.

— Ни в коем случае! Я полагаю, Силы не зря посоветовали нам покинуть Лоуленд. Безумие искажает восприятие реальности, а Жнецы и без того весьма специфично смотрят на мир в целом и родственников в частности. Узы родства, насколько ты помнишь, для них в первую очередь — путы, пробуждающие желание разрубить связь, способную стать препятствием к исполнению высшего долга. Поэтому нельзя показывать дедушке тех, кого он способен вспомнить, как родных. Кэлберт, я, ты — мы все родились после ухода Лео, и в полном смысле слова его семьей не были, кровь может привлечь деда, безусловно, но, возможно, не окажется стимулом для немедленной реализации инстинкта Жнеца. Я допускаю с некоторой вероятностью, что наше общество окажет на дедушку успокаивающее действие.

— Некоторой вероятностью? — переспросил герцог и подкинул