Люди и боги - Роман Евгеньевич Суржиков

пустынника сломало пополам, другому снесло голову с плеч. Двух оставшихся убили солдаты бригады. Последний упал в шаге от Кнута, почти дотянувшись острием клинка.

— В атаку! На штурм!

Они обогнули дюну — и в ту же минуту что-то сверкнуло на башне. Горящий снаряд расчертил темень, плеснул огнем по склону дюны. Пламя осветило солдат, превратив в мишени. Они ринулись к форту перебежками, виляя, замирая на вдох, чтобы хлестнуть по стенам плетьми. Навстречу им свистели стрелы…

Аланис осталась в тени дюны, рядом с трупами. Она выглядывала редко, судила о ходе битвы по звукам. Вот хрустят опоры и рушатся башни, с треском ломаются ворота. Вот куски бревен отлетают от стен и глухо падают на песок. Солдаты врываются внутрь — слышны крики ярости и боли, звенят клинки…

Аланис ощутила, как сжимается сердце. Слишком мучительно это напоминало другой штурм — родной дом, Эвергард. Боги, как так вышло, что теперь я — на другой стороне? Отец, видишь ли ты это? А если видишь, можешь ли понять меня?..

— Помоги, — прошептал Бурый.

Со стоном он сел, вытащил болт из собственного бока. Рана брызнула кровью, он зажал рукой.

— Помоги… Забинтуй…

— Ты все равно умрешь, — сказала Аланис.

— Нет. Смогу заживить… Первокровь… Только помоги.

Взяв нож у мертвого пустынника, Аланис подошла к Бурому.

— Скажи: ты был в Эвергарде?

— Ну да… как все…

— Вы убили моего отца.

— Тебе же лучше. Станешь герцогиней…

— И брата.

Бурый зажал рану левой рукой, освободив правую — с Перстом.

— Не дури, пташка. Брось нож.

Она выронила оружие.

— Теперь бинтуй. Я слежу. Чуть что — ударю плетью.

Она достала из сумки длинный отрез ткани — запасной платок. Разодрала на две ленты, связала, принялась бинтовать. Оказавшись за спиной у Бурого, сыпанула на ткань горсть ядовитого песка. Проследила за тем, чтобы песок плотно прилегал к ране. Солдат не заметил разницы между болью и болью.

— Спасибо… Теперь идем к заставе.

— Пауль велел мне ждать здесь.

— Идем. Пусть увидит, что я могу ходить.

Когда они поднялись, стрельба за стенами уже прекратилась.

— Двое — сюда! — раздался крик Пауля.

Опираясь на руку Аланис, Бурый доковылял до ворот. Пауль снимал Предметы с двух трупов солдат. Муха и Кнут выводили лошадей из конюшни.

— Командир, имеется проблема… — доложил Муха. — Коней только четверо.

— На две дюжины гарнизона? Что за чушь!

— Видимо, солдат привезли вагоном, — допустила Аланис.

Пауль поднялся, спрятал Предметы в седельную сумку.

— Уходим верхом в следующем составе: я, Муха, Кнут…

Он остановил взгляд на Аланис и Буром.

— Командир, я смогу скакать! Рана уже заживает. Даже не болит!

Бурый сделал порывистый шаг к лошади. Бинт, покрытый песком, вдавился в его тело.

— Ай!..

— Прости, Бурый, — сказал Пауль. — Мне жаль.

В полночь они покинули заставу и устремились на запад верхом на свежих конях. Предметы переполняли седельные сумки и заплечные мешки. Предметов было так много, что дюжину пришлось бросить, освободив место для воды и провизии.

Бригада теперь состояла из четырех человек.

Глава 24. Монета

Июнь 1775 г. от Сошествия

Бухта Белый Камень; открытое море

Леди Магда Лабелин была растрепана и одета в халат — как подобает человеку, поднятому среди ночи. Но выслушала она внимательно и ответила с полной вежливостью:

— Дерьмо собачье. Врешь, крысеныш.

— Я же не глуп, чтобы лгать вам!

Леди Магда расплылась в ухмылке:

— О, ты совсем не глуп. Затея со слухами удалась на славу! Я еле сдержалась, чтоб не хохотать прямо за столом. Но когда она провалилась, ты тут же метнулся кабанчиком и выведал тайну за один сраный час? Конечно, аж два раза. Ты сам выдумал уничтожение Предметов! Как перенос столицы и полет на Звезду, и все остальное.

Хармон смиренно поклонился:

— Миледи, я имею доказательства.

— Это какие?

— Исчезнувший форт в Запределье. О нем-то вы слыхали.

— Я в курсе любого дерьма, которое случается с Ориджинами. Что-что, а это я не пропущу. Но форт не доказывает твоих слов!

— Доказывает, миледи.

Хармон важно сложил руки на животе, показывая себя хозяином положения. И с тою же целью выдержал паузу. Магда пошарила по столу, нащупала яблоко и бросила Хармону в голову.

— Эй, нашел где важничать! Выкладывай что имеешь. А нечего сказать — бери лопату, копай могилу. Низа и так уже час пересидела в нашем мире.

— Миледи, в шатре владыки есть книга Праотца Эвриана, — быстро заговорил торговец. — Толстенький том кривым почерком. В книге — глава «Вне пространства». Там написано про деконструктор.

— И что?

— Этим деконструктором развалили Предметы в форте, с самим фортом в придачу. И выдумать такого я не мог: где б я взял слово «деконструктор», если не в книге?

— Хм…

Магда помяла тройной подбородок, на миг обретя зеркальное сходство с отцом. Запахнула халат плотнее, задумалась.

— И в чем же цель Адриана?

— Отнять у Кукловода деконструктор, а потом — навести порядок в Империи.

— Если, положим, это правда… Что хорошего в уничтожении Предметов? Почему Адриан назвал это «великой и светлой целью»?

— Позвольте пояснить, — улыбнулся Хармон. — Вы, миледи, не сразу поняли спросонья. Подумайте: где хранятся Предметы? Обычно — в замках лордов. Если какой-нибудь лорд задумает мятеж или войну, простейшим делом станет — бахнуть Предметы вместе с его замком. Если Кукловод или другой хитрец решит пострелять Перстами Вильгельма — его тоже хлоп, как муху. Все в Полари, кто владеет Предметами, будут по струнке ходить. Конец феодальным усобицам, конец лордскому произволу. Мир и порядок под крепкой властью Короны!

— Но можно хранить Предметы подальше от себя. Исчезнет твой форт — а ты выживешь.

— И лишишься Предметов. Ваша светлость, Предметы — это власть и почет! Никто не откажется от них. Лорды подчинятся полной власти Короны, но сохранят Предметы.

— Положим. А чему должны радоваться барон Деррил и полковник Хорей, и ганта Бирай, и остальные, кто был за столом?

— Так там собрались люди, верные императору и не владеющие Предметами. Для них опасности никакой, а перспективы — огромны. Взойдет на вершину Адриан — поднимемся и все мы!

Магда встряхнула щеками.

— Ты, может, забыл, но я — дочь лорда. Дом моего папеньки набит Предметами.

— Миледи, вы с папенькой — на стороне владыки. Вам ничто не угрожает… тем более теперь, когда знаете об опасности.

Она ухмыльнулась, оценив намек. Пошарила по столу, нашла персик, откусила сразу половину, смачно прожевала.

— Что ж, крысеныш, ты выведал интересную штуку. Правда, мы не уверены, что это и есть главная тайна Адриана…

— А какая ж еще?!