Северная сага. Чëрный Ворон - Вячеслав Калинин

Годвина. Морской берег постоянно патрулировался конными отрядами, сменяющими друг друга. Даже сейчас два десятка дружинников, разбитых на два отряда, находились на побережье, рыская по вверенной территории. Завидев паруса на горизонте, они тут же отправляли гонца с сообщением об угрозе к тэну, а сами маскировались на берегу и наблюдали за приближающимся кораблем. Тэн, в свою очередь, объявлял срочную мобилизацию, и под его знамя вставал фирд — ополчение, численностью около сотни крестьян с вилами, топорами и охотничьими луками. Тоже, надо отметить, приличная сила. Конечно, справиться с экипажем норманнского драккара, состоящем, как правило, из четырех-пяти десятков хирдманов, ополченцам не удастся. Но, как поддержка основной дружины, они смогут выполнить свои функции прекрасно. Самих же дружинников тэн имел десятков шесть. Немаленькое войско. У Годвина было вдвое меньше.

Собрав войско, тэн старался напасть первым. Лучше — во время высадки или сразу после нее. После долгого и тяжелого плавания норманны были уставшими и, как следствие, наименее опасными.

Это тэн так считал. Я придерживался другого мнения, но озвучивать его не стал. Мне были более симпатичны викинги, чем англичане. Во-первых, мнение мое основывалось на личном отношении к бриттам еще из МОЕГО времени, а во-вторых, я пообщался со своими северянами и составил о них собственное представление. Викинги показались мне людьми простыми, честными и верящими в традиционные ценности, которые мне были гораздо ближе, чем какая-то искусственная мораль англичан. Ну, не доверял я им, и все тут. Ведь сами совсем недавно язычниками были, причем в отдаленных местах, наверняка еще и продолжали ими быть. Но на людях — прямо все такие добренькие христиане. А какие эти христиане умеют творить зверства, мне вскоре пришлось узнать.

Тэн, в свою очередь, поинтересовался целью моего визита. Я рассказал про Линдисфарнский монастырь и напомнил, что являюсь легатом Папы, поэтому подробнее рассказать о целях миссии не имею права. Бонифэйс отстал.

Выпив с тэном еще по кружечке, я сообщил, что задержусь в его деревне на день, и отправлюсь в монастырь послезавтра. Тэн не возражал. Он был мне благодарен за оказанную помощь в венчании его подданных и пребывал в благостном настроении. Как я понял из его слов, десятник, который сегодня венчался, был правой рукой тэна. Бонифэйс возлагал на него какие-то надежды в плане подбора и обучения новых дружинников, и поэтому благоволил способному десятнику.

Сославшись на усталость, я ушел на постоялый двор и завалился спать. Асмунд с коллегами вернулись ближе к ночи, сытые и довольные, во всех отношениях.

Ночью полил дождь и завыл сильный ветер, но нас разбудил какой-то другой шум за окнами. Выглянув на улицу и прислушавшись, Асмунд заявил:

— Воины собираются на площади. И ополчение тоже. Что-то случилось!

Норманны начали быстро надевать брони и вооружаться. Я последовал их примеру — поддел под сутану кольчугу и прицепил к поясу меч, скрыв его в складках длинной одежды. Никому о том, что я вооружен, знать не надо. Шлем мой приторочил к поясу Асмунд. В случае опасности он передаст его мне. Надо бы придумать, как усилить железом пилеолус28. Хоть какая-то защита для макушки будет.

Мы спустились на первый этаж, вышли на улицу и быстрым шагом направились в сторону площади, туда, откуда раздавался шум и командные выкрики. Действительно, там собиралось ополчение и уже были выстроены дружинники. Часть — на лошадях, часть — пешие. Я отыскал тэна, который отдавал какие-то распоряжения своим десятникам, и спросил, что происходит.

— Прибыл гонец с побережья, — охотно ответил Бонифэйс. — Один из патрулей заметил два паруса. На море сейчас сильный шторм, причалить у них вряд ли выйдет. Возможно, они разобьются о скалы. Мы выступаем, чтобы достойно встретить этих северных дьяволов! Святой отец, ты бы лучше заперся у себя в комнатах. Так лучше для твоей безопасности будет! А твои норманны пусть будут начеку!

— Я последую твоему совету, сын мой! — ответил я и махнул рукой своим. — Мы уходим. Пока ничего интересного.

Мы вернулись в гостиницу. Несмотря на некоторое возбуждение, нам удалось снова уснуть и спокойно проспать до самого утра.

После плотного завтрака, который предоставил нам хозяин постоялого двора, я решил проведать тэна, если конечно он вернулся с побережья.

Оказалось, что вернулся. Да еще и с добычей. Норманнам не повезло — оба их корабля в кромешной темноте и бушующем море налетели на скалы, получили сильные повреждения и, в конечном итоге, были выброшены волнами на берег. От одного драккара остались только обломки, а вот второй, как сообщил мне тэн, был вполне ремонтопригоден. Вместе с кораблями на берегу оказались и два десятка измотанных борьбой со стихией викингов.

Тэн выжидать не стал и напал на них сразу. Викинги, надо отдать им должное, яростно защищались до последнего, несмотря на сильнейшую усталость и травмы. Бились, как звери, пока могли стоять на ногах. Но, в конечном итоге, войско тэна взяло верх. Сожалел Бонифэйс только о том, что живыми в плен удалось взять всего пятерых «исчадий ада», как он их называл. Остальные погибли в схватке. Сам Бонифэйс потерял два десятка убитыми и еще больше ранеными. В основном, пострадал фирд, так как его тэн бросил в бой первым.

— Приходи к церкви, святой отец, сегодня в полдень! — заявил Бонифэйс. — Мы казним этих исчадий ада, как обычно, и прибьем их шкуры к дверям храма!

Я пообещал, что приду. А сам, в задумчивости, отправился в церковь. Интересно, что тэн имел в виду, говоря про шкуры и двери? Фигура речи или такая реальная казнь? Не нравится мне все это. Поговорю-ка я с Редферном, узнаю, что означает это «как обычно»!

Редферн меня совсем не обрадовал.

— Да, твоя милость, так и есть! С них сдерут кожу и прибьют ее к дверям церкви. Так всегда было. И настоятель всегда помогал тэну. Иногда даже собственноручно сдирал кожу и прибивал.

— Не кажется тебе, сын мой, что это как-то не по-христиански? — задумчиво произнес я.

— Кажется, твоя милость! Скажу больше — я уверен, что это неправильно! Но что я могу поделать? Тэн меня и слушать не станет. Он ненавидит меня. От его злобы меня спасал только настоятель, а потом то, что кроме меня церковников в деревне больше нет.

Смелый какой парень! Не побоялся выложить всю правду.

— Я думаю, что знаю, как поступить. И вот еще что, — меня посетила одна умная мысль. — Не хочешь ли уехать со