Смертник из рода Валевских 1-10 - Василий Михайлович Маханенко

— Этих нужно допросить. Карину разбудить. Меня сутки не трогать — иначе я всех поубиваю, — произнёс я, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не помчаться за беглецами. Хотелось заполучить новую порцию дармовой мощи, что дурманила мозги. Всесилие пьянило и окрыляло. То, что мне удавалось сохранить хоть какое-то подобие человечности — чудо, не иначе. Во всяком случае бороться с желанием пробежаться по деревне, окутывая «Червём» всех жителей, приходилось постоянно.

Алия кивнула и указала на воронку. Я понял девушку без слов и, положив Карину на землю, отвязал концы верёвки от пояса и одним прыжком преодолел, кажется, метров двадцать, скрывшись от наполненных страхом жителей деревни. Вот только спокойно просидеть мне не удалось — через десять минут меня накрыло так, что я на полном серьёзе начал думать о том, чтобы превратиться в истинного тёмного. Густав как-то рассказывал о таком явлении, как ломка, что случалась у некоторых вояк, особо падких на горячительное или запрещённые порошки. Я никогда не понимал этого термина, удивляясь тому, что люди не могли справиться с собственными желаниями и потакали телу. То, что со мной происходило весь следующий час, пока действовала закачанная сила, не иначе как ломкой назвать было нельзя. Кажется, я орал и даже проклинал весь свет. Но точно гарантировать это не могу — этот час стал для меня настоящим испытанием. Единственное, на что меня хватило — врубить «Лечебную ауру», хоть как-то облегчившую мои страдания.

Наваждение прошло резко, без раскачки. Я ощутил, что лежу на спине, смотрю на звёздное небо и не ощущаю той заёмной силы, что так пьянила. Повернув голову, я увидел Алию, что сидела на краю воронки.

— Кошмар какой-то, — честно признался я. — Откат такой, что я чуть не сдох. Хотелось поглощать и поглощать. Больше силы, больше могущества, больше всего.

— Но ты справился, — произнесла служительница странным тоном. — Ты смог побороть искушение. Я видела твоё лицо, когда ты принёс Карину и шурганцев. Ты на человека был похож только издали. У меня даже закрались сомнения, что ты стал тёмным. Настоящим тёмным.

— Были такие мысли, — не стал отнекиваться я. — Повторю — заёмная сила не просто пьянила, она подавляла волю, требуя больше и больше. В какой-то момент я даже поймал себя на мысли, что у меня не осталось ничего человеческого. Но мне было на это абсолютно наплевать. Кажется, сегодня был первый и последний раз, когда я использовал этот символ. Ему нет места в нашем мире. Это… Это опасно. Что рабы говорят?

— Ты о тех двух несчастных, что от страха перед чудовищем двух слов нормально связать не могут? Пришлось постараться, чтобы их разговорить и, Макс, у нас действительно возникли определённые неприятности. Ты захватил личных слуг одного из девяти падишахов Шурганской империи. Не самые приближённые, конечно, слуги, но и далеко не последние в списке. Такие, за плохое обращение с которыми могут и ночную гильдию отправить. Их придётся отпустить, как только они на ноги станут.

— Вот сейчас вообще не понял. Как отпустить?

— Вот так отпустить. Крепости только конфликта с Шурганской империей не хватало.

— Не думал, что скажу такое — они держали графиню Фарди в плену! Что это, как не конфликт?

— Эти двое выполняли приказ своего господина. Их целью являлся ты. Безликий, как они назвали перевёртыша, получил приказ от падишаха притащить ему интересную игрушку, способную закрывать разломы высоких уровней. Тебя должны были доставить до Кострища, откуда ты караваном отправился бы в Шурганскую империю. Порой мне кажется, что люди куда хуже тёмных… От тварей хотя бы знаешь, чего ожидать.

— И несмотря на всё, что они тебе сказали, ты всё равно хочешь их отпустить?

— Когда ты убиваешь человека, который на тебя напал, ты в том числе ломаешь его меч и разрываешь броню? — спросила Алия. — Это рабы. Их задача — выполнять приказы. У них нет собственной воли, нет собственных мыслей, желаний. Только исполнение приказов своего господина.

— Давай себе их оставим? — тут же предложил я. — Как военный трофей. Когда я убиваю противника, у которого хороший меч, то забираю оружие себе. Если родственники убитого захотят вернуть меч, они заплатят компенсацию. Чем эта ситуация отличается? Я не хочу никого отпускать. Крепость, к слову, здесь не при чём. Это воля борона Валевского. Будущего барона.

— Это опасно, Макс. Падишах Шурганской империи сопоставим с нашим герцогом, разве что у нас герцоги назначаются, а падишахи передают своё место по наследству. Ты готов заявить одному из лидеров Шурганской империи о том, что его действия были неправомочными? У тебя есть на это силы? Ресурсы? Связи, в конце концов? Или сейчас в тебе говорит юношеский максимализм? Мол, я всех победил, значит добыча должна быть моей. Если ты собираешься возглавить род, тебе придётся мыслить немного другими категориями, чем просто собственные желания. Придётся заботиться о своих людях. Ты уверен, что падишах не похитит половину твоих людей просто в отместку за то, что ты не вернул его рабов? Просто потому, что может. А ты ничего не сможешь с этим сделать. Потому что ради простого барона империи ссориться не станут. Подумай над этим, пока на тебе висит «Червь». Ты не спрашиваешь, что с Кариной?

— Вообще не интересно, — ответил я. — Отныне я считаю свою клятву исполненной, даже если Фарди этого не признает. Надеюсь, на этом наши отношения закончились. Она вернётся в Турб, мы поедем дальше. Уже без неё.

— Боюсь, не всё так просто. По словам Карины, её действительно отправил к нам верховный епископ. Точнее — его помощник. Герцог Турбский крайне обеспокоен тем, что ты свободно перемещаешься по его региону. После сегодняшнего, когда ты половину посёлка едва до могилы не довёл, молва о тёмном Максе полетит по всей империи. Этого уже не скрыть. Через месяц император вернёт тебе имя и для всей империи ты станешь тёмным бароном Валевским. С этим нужно будет что-то делать, потому что аристократы не примут тебя в свой круг.

— Как будто мне дело есть до их мнения? — пробурчал я.