Книги Земноморья - Урсула К. Ле Гуин

– А тетушки Мох здесь нет? А Вереск где? Мы бы втроем и сами смогли его отнести. Скорей, скорей, Терру, позови их! – Ей представилось, что если Гед, совершенно беззащитный, еще пробудет там, на краю обрыва, то непременно умрет. А она просто не успеет вернуться. Умрет, упадет, или его унесут драконы. С ним-то уж все что угодно может случиться. Скорее, скорее туда! Флинт умер в одиночестве. Пастух случайно нашел его у ворот. Огион тоже умер, и она не сумела, не смогла удержать его. Гед тоже вернулся домой умирать, и наступил конец всему, ничего больше у нее не оставалось, нечего ей было делать в этом мире… Но все-таки приходилось действовать. – Скорей, Терру! Приведи же кого-нибудь!

Она сама побрела было, пошатываясь, к деревне, но тут увидела, как старая ведьма спешит к ней через пастбище, опираясь на толстую палку из ствола боярышника.

– Ты звала меня, милая?

Тенар сразу же стало легче на душе. Она обрела способность вновь нормально дышать и думать. Тетушка Мох не стала тратить время на расспросы и, лишь узнав, что какой-то человек ранен и его нужно перенести сюда, прихватила плотную циновку, которую развесила на изгороди Тенар, и поспешила на край обрыва. Вместе с Тенар они уложили Геда на эту циновку и уже тащили домой, хотя и с большим трудом, когда на помощь подоспела Вереск вместе с Терру и козой Сиппи. Девушка была молодой и сильной, и теперь они сумели поднять циновку за четыре угла и быстро перенести Геда в дом.

Тенар и Терру спали вместе – в алькове у западной стены. У противоположной стены была лежанка Огиона, теперь застланная плотной льняной простыней. На нее они и положили раненого. Тенар укрыла его одеялом, пока тетушка Мох суетилась вокруг постели и шептала всякие заклятия, а Вереск и Терру просто стояли и смотрели.

– Ну а теперь дайте ему отдохнуть, – сказала Тенар и выпроводила всех на крыльцо.

– А он кто? – спросила Вереск.

– И что у обрыва делал? – спросила тетушка Мох.

– Ты же его знаешь, тетушка Мох. Когда-то он был учеником Огиона… Айхала.

Ведьма покачала головой.

– То был парень родом из Десяти Ольховин, милая, – сказала она. – Он потом стал Верховным Магом на острове Рок.

Тенар согласно кивнула.

– Нет, милая, это не тот, – сказала старуха. – Он только похож на того. Но это не он. Этот человек никакой не маг. Даже и не колдун.

Вереск с любопытством поглядывала то на Тенар, то на тетушку Мох. Она мало что понимала из людских разговоров, но очень любила слушать, когда люди говорили друг с другом.

– Но я же узнала его, тетушка Мох! Это Ястребок. – Произнесенное ею старое, привычное прозвище Геда вдруг пробудило в ней прежнюю нежность, и она впервые действительно поняла, почувствовала, что это Гед, что все эти долгие годы, с того дня, как тогда, давным-давно, она увидела его, связь между ними оставалась неразрывной. Тогда она увидела свет в глубоком подземелье, звезды в темной ночи и в этом свете – его лицо… – Я знаю его, тетушка Мох. – Она слабо улыбнулась, потом улыбка ее стала шире. – Он первый мужчина, которого я увидела в жизни.

Тетушка Мох что-то забормотала, она явно колебалась. Ей не хотелось перечить «госпоже Гохе», однако слова той казались ведьме совершенно неубедительными.

– Бывают всякие трюки, ловушки, превращения, подмены… – проговорила она. – Ты бы лучше поостереглась, милая. Как он попал-то туда, на самый край обрыва? Вроде бы никто не видел, как он через деревню шел?

– А разве никто… не заметил?..

Они дружно уставились на Тенар. Она попыталась выговорить «того дракона» и не смогла. Губы и язык не слушались, слово «дракон» не выговаривалось. Зато само сложилось другое слово и заставило Тенар выдохнуть:

– …Калессина…

Терру смотрела на нее во все глаза. Казалось, от девочки волнами исходит тепло, жар, словно она горит в лихорадке. Она ничего не сказала вслух, лишь губы ее слегка шевельнулись – она про себя повторила имя дракона, и жар вокруг нее стал еще ощутимее.

– Фокусы, – заявила тетушка Мох. – Сейчас, когда наш старый маг умер, непременно сбегутся всякие трюкачи да шутники.

– Мы вдвоем с Ястребом на маленькой открытой лодке приплыли через море с Атуана на Хавнор, а потом – на Гонт, – сухо сказала Тенар. – Ты же видела его, когда он привез меня сюда, тетушка Мох. Тогда он еще не был Верховным Магом Земноморья, но выглядел точно так же. Разве у кого-нибудь еще есть такие шрамы?

Оскорбленная старуха так и застыла, пытаясь совладать с собой. Потом глянула на Терру.

– Нет, – сказала она. – Но…

– Неужели ты думаешь, что я бы его не узнала?

Тетушка Мох поджала губы, вся напряглась и, опустив глаза, потерла друг о друга большие пальцы рук.

– В этом мире много зла, госпожа, – сказала она. – Есть такие существа, что способны отнять у человека его тело, его обличье… даже его душу…

– Ты думаешь, он оборотень?

Тетушка Мох вздрогнула оттого, что страшное слово было произнесено вслух. И кивнула:

– Ведь и правда говорят, что однажды маг Ястреб явился сюда – это было давным-давно, еще до того, как он привез тебя, – и его преследовало одно из порождений тьмы. Может быть, та тень по-прежнему ходит за ним по пятам. А может…

– Тот дракон, что принес Ястреба сюда, – сказала Тенар, – называл его подлинным именем. И мне это имя известно! – В голосе ее зазвенел гнев, вызванный упрямой подозрительностью ведьмы.

Тетушка Мох стояла, не говоря ни слова. И это ее молчание было куда красноречивее любых слов.

– Возможно, тень, что витает над ним, – это тень его смерти. Возможно, он просто умирает сейчас. Не знаю. Если бы Огион…

Вспомнив Огиона, Тенар залилась слезами: Гед опоздал, дракон принес его сюда слишком поздно. Проглотив горький комок в горле, она подошла к камину и стала разжигать огонь с помощью кремня и огнива. Потом протянула Терру пустой чайник, чуть коснувшись при этом губами ее щеки. Чудовищные уродливые шрамы были горячи на ощупь, но жара у девочки не было. Тенар опустилась перед камином на колени. Кто-то в их распрекрасном доме должен все-таки заниматься делами насущными – ведьма ли, вдова, девочка-калека или полубезумная пастушка! И нечего пугать ребенка всякими там слезами! Но тот дракон улетел, и неужели нечего больше ждать, кроме смерти?

5

Перемены к лучшему

Он лежал как мертвый, однако мертвым не был. Где же бродил он?