Пришествие Короля - Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

быстрого гонца, который только есть у тебя, чтобы тот день и ночь скакал к Брохваэлю и привел его назад. Если нет — Кинуриг захватит Мэлгона, и придет конец всей игре, которая так многообещающе началась.

Эльфин положил руку на мой покрытый потом лоб.

— Успокойся, мой старый добрый друг! Твой разум в смятении от трудов, как и должно быть. Когда-нибудь мы с тобой будем сидеть у королевского очага моего отца, и ты вспомнишь обо всех твоих приключениях — а мне думается, было их немало. Кинурига нет в Придание — это мы знаем от Само. Даже если бы он тут и был, то, собери он всех ивисов, их войско не может сравниться с воинством королей, что собрались у Динллеу Гуригон. В конце концов, и ты, конечно, сам бы сообразил, не будь ты так болен, что даже если бы все твои страхи были не просто страхами, то Кинуриг все равно столкнулся бы с Брохваэлем на дороге на подходе сюда Уверяю тебя, все идет так, как должно, в чем убедят тебя люди помудрее меня.

У меня не было сил спорить с ним, да и видел я, что это ни к чему не приведет.

— Может, ты хотя бы пошлешь вестника к Брохваэлю, чтобы предупредить о том, что я говорил? — взмолился я.

— Друг мой дорогой, ты же знаешь, что для тебя я сделал бы что угодно. Но этого я не могу. Я уверен, что ты ошибаешься, да к тому же такие сообщения должны даваться от имени Мэлгона Гвинедда или по крайней мере старца Мэлдафа.

Я схватился за эту соломинку.

— Тогда не попросишь ли их прийти ко мне и немедленно поговорить со мной? Никто из вас и не ведает, как отчаянно наше положение!

Эльфин добродушно пожал плечами и вышел из моей комнаты. К облегчению моему, через некоторое время какая-то тень загородила вход и тяжеловесная фигура владыки Пенардда появилась передо мной. За ним неловко мялся Эльфин, и на его красивом лице было виновато-сочувственное выражение.

— Мэлдаф! — воскликнул я, не тратя жалких своих сил на предисловия. — Не спрашивай меня, как я все это вызнал, но уверяю тебя, я многое узнал с тех пор, как оставил войско. Дикари собрали войско, большее даже, чем то, которым предводительствовал Хенгис или отец Кинурига Кередиг. Хитростью и предательством они разузнали о том, что Мэлгон здесь, и со всеми своими силами идут сейчас сюда, чтобы захватить его. Брохваэль и прочие ушли попусту, их немедленно надо вернуть!

Мэлдаф погладил свою бороду, пристально глядя на меня из-под темных бровей. В отличие от Эльфина он не стал тратить времени, оспаривая мои слова, пусть они и казались пустыми. Вместо этого он ухватился за главное.

— Принц Эльфин рассказал мне кое-что о твоих опасениях, сын Морврин. Я вижу, что ты мог бы сказать больше, просто у тебя нет сил поведать об этом сейчас, однако я не могу поверить в то, что твои страхи не беспочвенны. И даже если ты прав в том, что какое-то войско ивисов идет сюда под предводительством Кинурига, как ты воображаешь, или его сына, то оно, по всей вероятности, столкнется на пути с нашим войском.

— Но здесь не одна дорога! — горячо воскликнул я. — Вы должны мне в этом поверить! Судьба Монархии Придайна. Колесницы Медведя зависит от исхода нынешнего дня. Это Брохваэлю выпало испытать судьбу на поле битвы, а Мал гону — уберечься от опасности и ран. Ведь если король убит или взят в плен, войско обычно не продолжает войны. Наши враги это знают, и ради этого они стремятся сюда!

Мэлдаф сомневался, хотя и слушал меня довольно терпеливо Когда я закончил, он поднял взгляд и так сказал мне:

— Твои слова с уважением выслушивают в совете, сын Морврин. Но мне трудно поверить в то, что ты говоришь, поскольку мы хорошо осведомлены о замысле врага. Тем не менее я передам твой совет королю, и посмотрим, что он скажет.

Честно говоря, этого было мало, но ничего лучшего сейчас нельзя было сделать. В любом случае без повеления Мэлгона нельзя было послать ни одного гонца. Я с небольшим облегчением посмотрел вслед Мэлдафу, и когда Эльфин настоятельно попросил меня немного поспать, я с радостью повиновался.

— Я и вправду очень устал, да и болит у меня все, — признался я, — но пообещай мне, Эльфин, — как только Мэлдаф вернется с ответом короля, каким бы он ни был, — разбуди меня.

Эльфин поправил мою подушку, вытер мой горячий лоб полотном и снова сел рядом со мной.

Я сразу же провалился в сон, хотя, по правде, был он неспокойным Мне казалось, что вокруг меня сгущаются тени, что я снова в пустой комнате Брохваэлева дворца в Каэр Гуригон. Я играл в гвиддвилл с тенью, и рука тьмы переставляла фигурки во мраке. Фигурки пропадали с доски, появлялись там, где их не должно было быть, уходили оттуда, где должны были стоять, и король остался один на пустой доске Я услышал смешок в ночи, а затем уханье совы и подумал, что это Гвин маб Нудд смеется надо мной в лунном свете. О Мирддин Безумный, безотчий сын, одноглазый скиталец моря, кто ты такой, что думаешь, будто бы Монархия Придайна, божественный род Бели Маура, — дерево, падение которого может остановить твоя хилая рука? Возвращайся в свой сад, к своим девятнадцати яблоням, к своему поросенку и волчице!

Снова хрипло заухала сова — это был долгий, протяжный, неприятный вопль, который, казалось, пробудил меня во сне Хотя я и спал, мне казалось, что я понимаю, что это сон. Но теперь, когда я открыл глаза, передо мною по-прежнему была тьма. Я растерянно огляделся и увидел бледное лицо, что слабо светилось у меня над головой. От страха мое сердце на миг перестало биться, и с внезапной силой я судорожно протянул руку к моему врагу. Я ощутил, как мои пальцы сомкнулись у него на горле, и в безумии своем я попытался выдавить жизнь из моего старинного врага.

Но крепкие руки схватили мои запястья, оторвали их от горла врага, и меня, словно я был ребенком, снова швырнули на мое окровавленное ложе Без стыда признаюсь — я заплакал от бессилия. Для чего спасся я из запруды, если я снова должен погрузиться в бездну? Что я — лишь игрушка тех существ, чьи мысли охватывают все, что было, есть и будет, — Гвина, и Гофаннона, и черного Кернуна, которого сразил я