Путь от змеиного хвоста - katss

смотрю, каждый раз повышен… А такого быть не должно. Он, конечно, твою папку старательно прячет, на виду, но это не может длиться вечно. Третье: Коловрат, в целом, молодец, но дурак местами. Мало того, он оказался ещё и крайне инициативным дураком… А вот это уже плохо. Мы, конечно, с Сонькой договоримся гонять его по очереди за прочие косяки, да и просто так не помешает, если честно… Лишние глаза отвлекутся. А Светлов тебя по-любому прикрывает… Но этого мало. Ты — лично ты — должна убедиться, что вся эта пацанва у тебя плотно так сидит под каблуком и по углам не болтает. Россказни про волосатые ляжки и мишку на причинном месте пусть как раз таки плодят. Хоть лично мне они не очень-то и нравятся. А вот о том, на что ты способна… Нет таких хилов. Понимаешь? Их нет. Я тебе потом покажу нашего гондошу-Соломошу… Вот там — классический такой еврей из анекдотов, только что без пейсов, и настолько же классический хил. Так что продолжай дрессировать этих будущих Артемонов, чтоб тапки всей толпой по первому же щелчку носили, а по второму газету… Я даже ревновать не буду. Ну, по крайней мере постараюсь…

Поперхнувшись, подняла брови. Охотник вздохнул:

— Ты должна быть хотя бы "А", чтоб иметь право на собственное мнение, понятно? Иначе насидишься с моё. У тебя под опекой пацан-школьник, тебе нельзя в изолятор. — Дима эхом подтвердил:

— Нельзя. Видел двух охотниц, у которых дома остались дети. Обе сошли с ума.

— Когда позову с нами в портал, подпишешь контракт и пойдёшь. Сначала несколько разовых, потом долгосрочный. Чтоб это не выглядело совсем уж подозрительно. Мне тоже пора избавляться от подсадной утки в лице Соломоши… — Игорь, насколько позволяло пространство, сполз вниз с сидения и с хрустом потянулся. Сел обратно. С усмешкой посмотрел на то, как я задумчиво жую. Разлепил суховатые губы:

— Не съем я тебя. Пока что… — забрал у меня опустевшую палочку и обёртку, выскочил из машины, завёл свой мот и свалил.

— Придурок! Куртку забыл! — крикнула в спину. Ветер принес насмешливое:

— Нет! Забирай!

— Похоже, его излишне часто роняли в детстве головой…

— Возможно, — отозвался Стрешнев, глядя вслед умчавшему вдаль охотнику.

— Да, и гулять пока особо не стоит.

— Что, и с Холодковой нельзя? — я закатила глаза.

— С Холодковой как раз можно, — пожевал губу выруливающий обратно на дорогу лейтенант. — Вы у неё идеально вписались в понятие "милое всё, что милое, а остальным — дрын в задницу!" Это, кстати, её фраза, дословно. Коловрат три дня страдал… Сегодня она, наконец, в портале, и вопли дикого вепря из каждого тёмного угла в Сокольниках пока прекратились… Даже с Арсеньевым, по идее, можно, но чёрт знает, когда ему в очередной раз сорвёт крышу… А прецеденты были. В остальном почти идеальный кандидат… — Дима с некоторой долей насмешки фыркнул:

— В рыцари. Но этого "рыцаря" точно безопасней куда-нибудь на границу. Подальше…

— А к ветряным мельницам поближе… — я невесело рассмеялась.

Мелкого куратор пообещал сегодня-завтра из школы встретить. Ну так, на всякий. Мало ли… Семь тонн опять-таки… Внезапно. В общем, департамент излишне взволнован. Излишне.

***

С забитыми рукавами, раскачанными плечами, торчащими из полу-спортивной майки, и явно в мужских штанах с засунутыми ладонями в карманы этих самых штанов Сонька выглядела как откровенно панкующее хулиганьё. Не хватало только пацанской кепочки. И картине этой не мешала даже трогательно торчащая из белых крепких зубов трубочка, через которую она со свистом допивала третью пачку детского сока. Две другие уже были прицельно заброшены в мусорку.

— Привет! — во весь рот улыбнулась мне Холодкова, отрывая круглую задницу от стоящего на двух подножках монструозного мота. Сбежавшего из какого-нибудь забугорного хай-фай фильма по типу "Трона". — Ты чего такая сонная?

— Да характеристику участка писала и на её основе составляла экспертное мнение. Почти до утра… — зевнула. — Что, совсем всё плохо?

— Ну, такое себе… Кузя, в общем, — фыркнула подруга и махнула головой:

— Залезай! Ща прокатимся с ветерком, дрябнем по кофейку, потом на вынос чё возьмём и пойдём гулять. Медленно. Как две воспитанных барышни, — Холодкова гулко хохотнула, вспугнув пару голубей и алкаша Петю, опять пристраивавшегося полить цветник Натальи Палны.

— Давай, может, шлем возьму? — предложила я, памятуя о прошлых внеплановых расходах. — Гараж рядом.

— Да за фига? — возмутилась Сонька. — Жарень такая, ещё в этих горшках париться? Чё я, нищенствую, что ли, не оплатить пару-тройку десятков штрафов в неделю? Забудь! — Я хрюкнула и полезла устраиваться на заднее. Плюхнулась Сонька, и мот качнулся:

— Мне тут кто-то, не помню кто, рекомендовал в твоём районе семейную кофейню с вкусняхами… Вроде на 11-Парковой? Не то воробьи, не то соловьи… А! "Ранние пташки"! Короче, поехали, поищем. — Мот разблокировался отпечатком пальца и завёлся с пол-оборота. Без ключа. Я протёрла глаза.

— Ага, он настроен под меня. Стоил, правда, как чугунный мост над Невой, но я хоть тут обогнала Арсеньева… — фыркнула Соня и сорвалась с места.

***

— Я тебя высрала! — нёсся из распахнутых окон соседнего дома визгливый старческий голос. — Ты обязан меня слушать!

— Убила б на хер, — мгновенно помрачнела весёлая прежде Сонька. — Вот из-за таких ебанашек у нас общество и едет крышей под паровоз. И этому, блин, обществу уже даже монстры не помогут. Только расстрелы, только хардкор…

— Забей, не наше дело чужая семейка. У меня треть подъезда такие же неадекваты в ту или иную сторону.

— Не наше. Только вот я эту дуру и за километр буду слышать, — скривилась Холодкова. — Она ведь даже не думает, что всё это позорище другим как на ладони. Блин. Ненавижу моральных уродов.

— Пошли уже в парк, — кивнула на виднеющуюся впереди дорожку. Там хоть деревья шумят и птицы поют. Всё спокойней…

— Пошли, — энергично кивнула мечница и переставила мот в тень. Сунула руки в карманы. Перебросила зубочистку из угла в угол рта. Полюбовалась на плывущие в небе облака:

— Хороший день сегодня. И даже почти без порталов.

— А сколько? Я просто с вечера ещё не заглядывала в приложение.

— А, вот чё ты не в сети, — пробормотала Сонька, сверившись с часами на запястье. —