Зеленая овца пасется на зеленом лугу - Виктория Дубосарская – Полилеева

А я поехал в неизвестную Тьму — тараканьку, где — то на краю земли.

Замелькали подмосковные дачи, потянулись леса. Я смотрел в окно и не двигался, словно оцепенел.

Потом пришла проводница. Показала мне, как застелить постель, где находится мусорка и туалет. Сказала, что я в любой момент могу к ней обратиться. Мне она понравилась. И я приободрился.

Когда принесли чай с пакетиками сахара, мне стало совсем хорошо, и даже весело.

Мои попутчики.

Их было двое в купе. Моя верхняя полка оказалась свободной.

Рядом, на нижней ехала пожилая тетя, лет пятидесяти. Над ней лежал мужчина, как я потом узнал, он возвращался домой с вахты.

Женщина каждые два часа открывала сумку с бесконечными запасами еды. Она угощала меня вперемежку печеньем, конфетами, яйцами, колбасой, котлетами и солеными огурцами.

Мое твердое желание стать вегетарианцем улетучилось от запаха этих котлет, которые она заботливо подкладывала мне в чистую одноразовую посуду.

Потом вниз спустился мужчина и тоже стал ковыряться в сумке, перебирая пакеты.

— Вас еще в военкомат не вызывают? — Участливо спросила его женщина.

— Нет пока, но всеобщую объявят, куда деваться.

Мужчина ел заваренную кипятком лапшу и тускло смотрел в окно.

— Даа, — сочувственно потянула женщина и тоже посмотрела в окно, — Может до этого не дойдет, у нас армия крепкая. "Всех сильней", как в песне поется. Справятся. — Она помолчала, но видимо этот вопрос волновал ее. — Вот так жили одним народом и, вдруг, на тебе! Сколько у меня подруг на Украине! Одна моя знакомая, еще в начале боевых действий, когда наши к Киеву подошли, вот, собрала она вещички, самое необходимое, взяла кота и подалась вместе со всеми, как беженец. Кое — как добралась до Германии, с приключениями, но добралась. Приняли там правда, говорит, хорошо, поселили в отеле, трехразовое питание, все условия. Но кота, говорят, надо стерилизовать. Там это обязательно, никаких никому исключений, если ты не заводчик и то, строгие правила. И не поспоришь: ахтунг — шнелер, и все тут. Ну вот, подумала она, взяла кота в охапку и бежать назад. Только говорит вышла из отеля, и как специально/женщина понизила голос, чтобы я не слышал, но все равно было слышно/ выхожу, гляжу два мужика целуются. Но это я уже, говорит, точно выдержать не могу. Никого не осуждаю, пусть живут как хотят, но смотреть на это не хочу. Будь, что будет. И вернулась домой в Киев.

Мужчина усмехнулся краем глаз.

— Что они так в эту Европу стремятся? — Продолжала женщина. — Вон, наша страна какая красивая.

Мы проезжали неизвестную крохотную станцию. По перрону бабушка тащила огромный чемодан на колесиках и дорожную сумку. Двое парней сидели на корточках и курили.

Я не стал слушать дальше, надел наушники и зарылся в ТикТок.

Моя мать редко смотрела телевизор. Иногда новости, и то равнодушно и молча. Мне казалось, что ей все — равно, что происходит в мире. Но когда показали разрушенные города, мать сказала, глядя на экран: " Господи помилуй. Спаси и Сохрани" и перекрестилась. Это было второй раз, когда я увидел, что мать крестится. Когда мне было лет пять, мы зашли с ней в церковь. Тихо горели свечи, отражаясь в темных иконах. На улице была зима и холодно. А здесь тепло и таинственно. Мать подошла к иконе и долго стояла. Потом целовала икону и крестилась. Даже взяла мою руку и показала, как класть крест.

Как же хорошо спать днем в поезде! Как сладко вздрагиваешь, просыпаешься на секунду, и опять засыпаешь под этот упоительный стук колес.

Ночью я пользовался тем, что полка надо мной пуста, залезал наверх и смотрел в открытое окно. Кондиционер в вагоне не работал. "Сломался чего — то" — озабоченно говорила проводница.

В открытое окно врывались запахи трав и полевых цветов. От этого запаха легко дышалось. Когда поезд притормаживал, слышалось пение цикад. Небо раскинулось огромным шатром с миллиардами вспыхивающих звезд. Луна гналась за нами. Она была летняя, молодая и веселая.

В Красноуфимске вышел мужчина — вахтовик, а в Омске, тепло прощаясь, и сказав мне "счастливо", вышла женщина. Я остался один в купе. Через несколько минут ко мне зашла девушка. Она из соседнего купе. Я видел ее раньше, когда выходил за чаем.

— Привет. Слушай, ты один едешь? Можно я у тебя кофе попью. У нас пипец все купе занято, я еще на верхней полке.

Я нерешительно пожал плечами. Девушку это не смутило. Она пошла за кофе. И вскоре появилась со стаканом и пачкой "Лейс".

Небрежно бросила чипсы на стол.

— Хочешь? Бери — бери, не стесняйся, сейчас на станции купила.

Она пила кофе и ела чипсы. Мне было неловко. Я стеснялся присутствия этой девушки один на один.

У нее тонкое красивое лицо с продолговатыми карими глазами и длинные волосы. Тощая и высокая, как манекенщица.

— Меня Дашей зовут, а тебя?

— Артем Виноградов.

Сказал я зачем-то и свою фамилию. От этого еще больше смутился, даже пальцы вспотели. Я не знал, куда себя деть, уткнулся в телефон, но понял, что это невежливо и посмотрел на девушку.

— Ты в Томск?

— Да

— А сам откуда?

— Из Москвы. К родственникам еду, на каникулы.

— А я домой. Пожила в Москве два года, хватит.

Видимо, я глядел на девушку с участием, я догадался, что ей хотелось что — то рассказать. И действительно, слова полетели, как стрижи из гнезд:

— Два года назад я универ закончила наш томский. Юрфак. Бакалавриат, правда, но не важно. Мне хотелось где — нибудь в Москве продолжить обучение, если получится. Или на работу устроиться. Вообщем, особо не думая, поехала. Когда приехала вначале в хостеле жила в центре Москвы. Мне так нравилось, по вечерам гуляла, классно. Потом, через маминых знакомых, меня на работу взяли, не в сам Газпром, но есть дочернее предприятие. Познакомилась с девушкой одной, тоже приезжая. Нашли мы с ней квартиру и стали снимать на двоих. Вообщем, чтоб тебя