Загранкомандировка - Евгений Юрьевич Лукин

«Вроде как антивирусную программу запустить?» — чуть было не ляпнул Портнягин, но, взглянув на мрачный похмельный лик учителя, вовремя прикусил язык.

— Справится — а потом? Оно ж тоже размножаться будет!

— Да нехай себе гуляет… — махнул рукой Ефрем. — Ты лучше это… Лампочку новую вверни.

— А противоклятие? Научишь, как его ставить?

— Куда ж я денусь…

* * *

Провели чистку, запустили противоклятие, лампочку ввернули. Старый колдун к тому времени пришёл в себя настолько, что даже согласился на чашку кофе.

— А куда он, ты говоришь, ездил?

— В Лыцк.

— Ну вот там, видать, и подхватил.

— В Лыцке?! Брось, Ефрем!.. Там же коммунисты-выкресты в Думу прорвались! Ведьмовство под корень изводят!

Ефрем Нехорошев взял кофейную посудинку за обломок ручки, тронул пергаментными губами выщербленный краешек. Заветная была чашка, наколдованная. Но не пригубил, отставил на блюдце. Покивал.

— Ну да, ну да… — в раздумье согласился он. — Заединщики дружка твоего… этого… тутошнего… как его?

— Никодим Людской, — угрюмо подсказал Глеб, поиграв желваками.

Коммунисты-выкресты водились и в Баклужино, хотя не в таком изобилии, как в Лыцке. Верховодил ими бывший лучший друг, а ныне злейший враг Портнягина. Разругались они ещё года два назад, ограбив на пару продовольственный склад и угодив под арест.

— Ясен пень, продался он им на корню! — злобствовал Глеб. — Зуб даю, лыцкий агент!

Возможно, так оно всё и было. Забегая вперёд, скажем, что немного погодя, сразу после распада Сусловской области на суверенные районы Никодим Людской сорвётся из Баклужино в Лыцк, где его, разумеется, примут с распростёртыми объятьями.

— Да хоть бы и агент… — вздохнул Ефрем. — А с заклятием, Глебушка, штука умственная… Вселенная-то наша тоже ведь колдовством живёт — им одним и держится. Иначе бы и денька не протянула… А тут мы со своей магией! Ну и природа, как бы это сказать, сачковать начинает. Какой смысл, если за неё ведьмы да знахари стараются? А в Лыцке-то их поприжали. А природа-то без колдовства не может. Вот и начинает снова чудесить. Так что, похоже, заклятие — самородное.

— Самородное, говоришь? А проверить?

— Э! — встрепенулся колдун. — Да уж не за кордон ли ты намылился?

— Почему нет? Границы ещё не закрыли, автобусы ходят…

* * *

Лыцк Глебу не понравился. В смысле архитектуры город не сильно отличался от Баклужино, но сами люди… Немигающие глаза идущих навстречу были исполнены решимости и веры в светлое будущее. Никакой безалаберности, никакого разгильдяйства. Из распахнутых окон музыкальной школы гремел детский хор. Любимая песня Торквемады — «Взвейтесь кострами синие ночи» (перевод Жарова).

Это может показаться удивительным, однако старый мудрец Ефрем Нехорошев принялся вчера отговаривать упрямого ученичка от поездки. Логичнее было погнать его в Лыцк пинками — тут же бы заартачился. Хотя, возможно, учитель исходил из чисто педагогических соображений: вот, дескать, погляди, что с нами станется, приди во власть твой бывший дружок со своей бандой. Короче, веди себя, Глебушка, хорошо — в политику не лезь.

Подземный трамвай в ту пору ещё не пустили, и, выбравшись из междугороднего автобуса, молодой подколдовок двинулся пешком в направлении Коловратки, где проживал новобрачный однополчанин того самого очкарика. Пролёт Ангела, восемь. Вряд ли стихийное заклинание поразило одного только гостя на свадьбе. Скорее всего, пострадали и прочие.

Что ж, проверим.

Чем ближе к центру, тем чаще попадались на пути патрули комсобогомольцев. Ходили тройками. У одного — пульверизатор со святой водой, у другого — нечто похожее на ручной радар, с помощью которых в былые времена стражи порядка уличали водителей в превышении скорости.

Старшой, естественно, шёл налегке.

На Портнягина дружинники поглядывали с подозрением, но не останавливали — лишь наставляли мимоходом раструб странного устройства и разочарованно следовали дальше.

Назначение прибора было известно Глебу (Ефрем, провожая, растолковал). Называлась эта штука «колдóметр». Отслеживала в радиусе десяти шагов основные магические операции: ворожбу, наведение-снятие порчи, уходы в астрал и прочее. Вплоть до раскрытия третьего глаза.

Однако Портнягина на голый колдометр не возьмёшь. Предупреждён — значит, вооружён. Чары — отставить! Побудем рядовым обывателем. И взгляд. Главное — взгляд. Побольше преданности и беззаветной отваги.

* * *

Пролёт Ангела оказался коротенькой улочкой, соединявшей два проспекта. Возле нужного Глебу дома стоял «воронок», в который, кажется, кого-то уже грузили.

Приостановился в нерешительности.

— Не ходи туда, — внятно произнесли рядом.

Портнягин огляделся. Из людей вокруг — никого. Возле водосточной трубы, неодобрительно поглядывая на прохожего, нахохлился дымчатый котяра солидных размеров. Впрочем, котяра ли?

Включить духовное зрение в непосредственной близости от лыцких заединщиков Никодима Людского было бы крайне опрометчивым поступком.

— Ты кто? — тихо спросил Глеб.

— Анчутка, — прозвучало в ответ.

Стало быть, прикидывающийся котом домовой. Любопытно. Выходит, не так-то просто вывести под корень всю нечистую силу — даже с помощью пульверизаторов и колдометров.

— А почему на улице? Почему не в доме?

— Пережидаю…

И Портнягин снова оглядел людское скопление.

— Что там?

— Колдуна ловят…

— Просто так или натворил что-нибудь?

— На свадьбу порчу навёл.

Ага… Кое-что прояснилось. Похоже, заразу свою очкарик и впрямь подцепил на свадьбе. Колдун навёл? Ну это в Лыцке так считают… Ведь чем особенно опасно для общества самородное заклинание? Тем, что некого наказать. А наказать надо — на том всё держится. И начинается поиск крайнего.

Ладно. Если и дальше здесь маячить, рано или поздно вызовешь подозрение. Прикинемся простым прохожим. И Глеб с беззаботным видом двинулся в сторону «воронка».

— Зря… — шепнули сзади.

И правильно, как выяснилось, шепнули.

Портнягину обрадовались.

— А вот и понятой! — объявил кто-то. — Гражданин! Проявите сознательность!

— Я — приезжий, — попытался отбиться он.

— Откуда?

Врать не имело смысла. Всё равно документы проверят.

— Из Баклужино.

Радость перешла в ликование.

— А-а… Оккульт-привет! Давайте-ка пройдёмте, гражданин…

Кажется, влип.

* * *

Второй раз в жизни Глеб Портнягин был задержан органами защиты правопорядка. И если в первом случае вина целиком ложилась на его подельника Никодима Людского, уронившего на вскрытом складе ящик водки, привлёкши тем самым внимание постового милиционера, то теперь, пожалуй, и не свалишь ни на кого. Сам виноват.

По старой памяти Портнягин полагал, будто его сразу же сунут в общую камеру, однако ошибся. К счастью. Привели в какую-то лабораторию, усадили в кресло, облепили датчиками. Детектор лжи? Полиграф? Ну это — пожалуйста, с этим мы, глядишь, и без магии сладим.

— Ваша фамилия Портнягин?

— Да.

— Глеб Кондратьевич?

— Так точно.

— Отвечайте только «да» или «нет». С какой целью прибыли в Лыцк?

— Да.

Сидящий перед монитором эксперт моргнул, крякнул.

— Ладно, продолжим, — сухо сказал он чуть погодя. — Ваша фамилия Сидоров?

— Нет.

— Ваша фамилия Фёдоров?

— Нет.