Дочери Гнева. Печать ненависти - Мелина Боярова

Позади меня послышалось шуршание. Я обернулась и увидела, как Андреас, Славен и Ирия тоже опускаются на колени. В глазах Андреаса читалась гордость, смешанная с легкой грустью. Ирия плакала, не скрывая слез радости, а Славен смотрел на меня с благоговением, как на ожившую легенду.

Я стояла посреди древнего леса, сжимая в руке теплое золото отцовского кольца, и чувствовала себя бесконечно одинокой и одновременно наполненной силой. Я не просила этой власти. Я не искала трона. Но судьба, прописанная в корнях этого дерева, не оставила мне выбора.

Глава 2

— Встаньте, — тихо попросила я. — Пожалуйста. Мне не нужны слуги. Мне нужны соратники.

Креслав поднял голову, собираясь что-то ответить, но его слова потонули в яростном крике, раздавшемся со стороны тропы, ведущей к деревне.

— Предатели! Ироды! Измена!

Мы все резко обернулись. На краю поляны возник один из воинов — молодой парень по имени Рогволд, которого Креслав оставил в деревне. Видимо, любопытство или подозрительность заставили его покинуть пост и проследить за нами.

Он стоял метрах в пяти, с перекошенным от ненависти и фанатичного ужаса лицом. Рогволд явно пропустил момент, когда гревень передал мне кольцо. Деревья скрывали от него сам момент чуда. Но он прекрасно видел другое: его командир, сотник Креслав, и княжеский проверяющий Скуратов стоят на коленях перед «дикаркой», которую Радомир приказал уничтожить.

— Вы продали честь! — визжал Рогволд, брызжа слюной. Его аура была грязно-багровой, пульсирующей от слепой верности ложным идеалам. — Вы кланяетесь ведьме! Князь узнает! Я сам принесу ему ее голову!

Он выхватил меч и бросился в безумную атаку. Одиночка против опытных бойцов и чародеев. Но фанатизм часто граничит с безумием. Он бежал прямо на меня, замахнувшись клинком для удара. В глазах горело желание убить любой ценой.

— Стоять! — рявкнул Креслав, вскакивая с колен и вытаскивая меч, но он не успевал перехватить своего подчиненного.

Андреас вскинул руку, формируя огненный шар, Лютобор создал защитный купол, но он развеялся под действием древней силы. А Рогволд уже был рядом, подгоняемый адреналином.

Однако гревень оказался быстрее. Он не нуждался в заклинаниях и не терпел угроз на священной земле.

Земля под ногами бегущего воина вздыбилась. Корни, толстые, как удавы, и быстрые, как молнии, вырвались из почвы. Рогволд даже не успел вскрикнуть. Один корень обвился вокруг лодыжек, сбивая с ног с тошнотворным хрустом. Второй перехватил руку с мечом, сжимая ее с такой силой, что клинок выпал из ослабевших пальцев.

— Нет! — только и успел прохрипеть парень, прежде чем третий корень, самый толстый, обвился вокруг его торса, выжимая воздух из легких.

Гревень не стал убивать нарушителя на месте. Он утянул добычу вниз. Земля под Рогволдом разверзлась, превращаясь в жидкую грязь. Корни неумолимо тащили жертву в глубину, в черную пасть подземного мира, туда, где переплетались жизнь и смерть.

— Помогите! Командир! — его крик захлебнулся землей.

Мы стояли, оцепенев от ужаса, наблюдая, как тело исчезает под дерном. Сначала ноги, потом туловище, потом искаженное ужасом лицо. Еще мгновение — и над поверхностью осталась только рука, судорожно скребущая воздух, а потом исчезла и она.

Земля сомкнулась. Трава выпрямилась. Лес снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь пением птиц, которые, казалось, вовсе не заметили, как живой человек стал удобрением для древних корней.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Тяжесть в груди стала невыносимой. Это была жестокая, первобытная сила, не знающая пощады. И эта сила защищала меня.

— Сварог всемилостивый… — прошептал Славен, лицо которого приобрело зеленоватый оттенок.

Креслав стоял, отрешенно глядя на то место, где исчез чаростраж. Его кулаки были сжаты до белизны костяшек.

Гревень сам вынес приговор предателю. И если бы у кого-то еще оставались сомнения в моей связи с этим местом, то теперь они развеялись самым кровавым образом.

— Уходим, — резко скомандовал Лютобор, нарушая оцепенение. — Здесь нам больше делать нечего. Гревень дал ответ. И он не потерпит чужаков дольше необходимого.

Я бросила последний взгляд на гигантское дерево. Мне показалось, или в шелесте его листвы прозвучало что-то похожее на удовлетворенный вздох? Я поклонилась ему — низко, в пояс, благодаря за жизнь и за жуткий урок.

Мы покидали священную рощу в полном молчании. Никто не смел проронить ни слова. Каждый из нас понимал: мир, который мы знали, рухнул. Чаростражи возвращались в Тихомировку не отрядом карателей, а свитой наследницы, чье право на жизнь было подтверждено самой древней магией этого мира.

Я сжимала в кулаке перстень отца, и его металл жег ладонь. Теперь я знала, кто я. Но вместе с этим знанием на мои плечи легла тяжесть, сравнимая с весом могильной плиты. Князь Радомир не обрадуется моему возвращению. И теперь, когда за моей спиной стояла не только правда, но и древний ужас леса, наша встреча обещала стать началом конца прежнего порядка.

Обратный путь до Тихомировки мы проделали в гнетущем молчании, которое нарушалось лишь хрустом валежника под сапогами да тяжелым дыханием людей, только что заглянувших в бездну.

Лес, еще недавно казавшийся мне родным и приветливым, теперь ощущался иначе. В каждом шорохе листвы мне чудился шепот гревня, а тени от сплетенных ветвей напоминали извивающиеся корни, утащившие Рогволда в ненасытное чрево земли.

Перстень отца я повесила на шнурок и спрятала за пазуху, подальше от любопытных глаз. Металл казался раскаленным, словно хранил в себе жар огненного дара Аракчеевых.

Я чувствовала, как менялись ауры моих спутников. Спесь и недоверие выветрились, уступив место растерянности и благоговейному страху. Даже Лютобор, привыкший контролировать каждый шаг и вздох, сейчас выглядел человеком, чей мир перевернулся с ног на голову.

— Что мы скажем остальным? — тихо спросил Андреас, поравнявшись со мной. Его голос звучал глухо, а во взгляде, брошенном на меня, читалась странная смесь заботы и отчуждения. Я больше не была просто «дикаркой» из леса. Между нами пролегла новая пропасть сословных различий, древней магии и пролитой крови.

— Правду, — отрезал Креслав, шагавший чуть впереди. Он не оборачивался, но его спина была прямой, как натянутая тетива. — Но не всю. О смерти Рогволда — ни слова, пока не окажемся за закрытыми дверями. Не стоит сеять панику среди людей раньше времени. Они верны присяге, но древний ужас леса может сломить даже самую крепкую волю.

Глава 3

Когда мы вышли на окраину деревни, солнце уже стояло высоко, заливая бревенчатые крыши безмятежным золотым светом. Контраст между мирной жизнью Тихомировки и тем мраком, что мы оставили в священной