Время Удачи - Дмитрий Романов

По давней традиции при оглашении первого тоста в честь Одаренного, должно присутствовать как можно больше людей. Семья, высокие гости, восхищенные простолюдины. И нет никаких сомнений, что Вальцов оплатил присутствие восторгающихся статистов — каждый из работников банкетного зала сейчас внимает пафосным разглагольствованиям этого ублюдка. Раньше такое казалось само собой разумеющимся, теперь — чванством.

Желудок вновь противно заворчал, отодвигая все прочее на второй план и я аккуратно потянул за ручку. Не заперто! Раззявы! Более никаких обидных эпитетов не возникло. Они оказались начисто выбиты одуряющими запахами царства блюд и закусок.

Сглотнул и мотнул головой, возвращаясь в реальность. Все потом — сначала дела, а расслабиться в конуре успею.

Быстро шагнул внутрь и аккуратно прикрыв за собой дверь, бесшумным шагом прошел по короткому, но широкому коридору. Заглянул, оценил пустующее помещение и снова сглотнул обильно выступившую слюну. Вот оно — Эльдорадо!

Пора браться за дело. В три длинных шага добрался до стола, запихнул в себя пригоршню мелких печенюшек, а затем огляделся внимательнее.

Вот! Крупный копченый окорок, ранее принадлежавший доброй свинке, одиноко покоился на разделочной доске и рядом с ним лежал острейший разделочный нож. Самое оно.

Не нож. Окорок!

Крупновата ножка свинки, но времени мало. Схватив вожделенную добычу и сунув ее под пальто, не глядя сграбастал то, что лежало на столах. Карманы потрепанного пальто оттопырились, но оставались еще карманы штанов в конце концов. Однако я стойко игнорировал жадность и метнулся на выход. Как постоянно нам талдычит Казах: «Жадность фраера сгубила». Взял, что красиво лежит и сделал ноги — закон выживания вора. Один из них. У Казаха вообще много законов на все случаи жизни.

Обратный путь много времени не занял.

Я бросил последний взгляд в сторону банкетного зала, но с земли в окна не заглянуть. Все твари остались там и когда-нибудь наберусь сил поговорить с ними совсем на другом языке. Стану сильнее и поговорю.

— Когда-нибудь, когда стану настоящим вором. — пробурчал себе под нос и совсем тихо выдохнул. — Или убийцей.

Быстро, но аккуратно добрался до границы парка. Привстав на цыпочки, оглядел улицу и дождавшись момента, ловко юркнул в едва видимый просвет между кустов. Оказавшись на дороге, сразу взял направление в сторону конуры по кратчайшему маршруту. Нужно как можно дальше убраться из правого центра и побыстрее. Менты не дремлют, а я уже не очень схож с мальчишкой на побегушках. Даже на окраинах сцапать могут.

Строго говоря, в такой одежде не стоило появляться в этой части города. Здесь даже по теплой весне гуляют ублюдки в пальто с отороченными мехом воротниками и под ручку степенно водят своих холеных дам в шубках. Так что я выделялся и это еще мягко сказано.

Пальто с чужого плеча на тройку размеров больше положенного. На сто раз штопаные штаны заправлены в высокие ботинки со сбитыми носами. Никто и не разглядит блеска золота в немытых засаленных волосах и не увидит опущенных к тротуару голубых глаз. Типичный житель окраин, если бы не одно «но». Слишком молод для того, чтобы бродить по ночам в одиночку.

Беспризорников не особо жалуют, а поставки молодого мяса в училища выполнять нужно. Потому и привлекать внимание милиции ни к чему. На чужой земле менты тоже чужие и отсвечивать перед ними — чревато.

Поэтому я не суетился, не бежал и не дергался. Никто так не привлекает внимания, как нервно озирающийся бич. Шел спокойно, сосредоточившись на прокладке безопасного маршрута, вовсю напрягая периферийное зрение, но сделать это оказалось не так-то и просто. Проклятый окорок, спрятанный под пальто, пытался свести с ума своим безумным ароматом и этим сбивал концентрацию. В нос прямо из ворота бил столь одуряющий запах, что слюной захлебнуться можно.

Чую — не простая то была свинка, а изменная. Да и не будет Вальцов абы чем дорогих гостей на таком празднике угощать. Не то чтобы это совсем уж показуха была — у него за столом тоже обычная пища редко присутствовала. Уж зачем, а за правильным питанием гад следил хорошо.

Мразь! Как вспомню, так зубы крошатся и кулаки сжимаются. Ни дня не проходило, чтобы этот ублюдок не ляпнул что-то про моего отца или мое наследие. Иногда кажется, что и мать Вальцов в жены взял только для того, чтобы окончательно растоптать фамилию Орловых. Было бы что топтать.

Что она — последняя в своем роду, что я теперь. Много ли преимуществ дает графский титул предков, если в приличном обществе не принято упоминать былые заслуги перед беглой императорской семьей? Никаких! Все и так понимают, кто есть кто, но жить старыми временами — дурной тон.

Из пальто вновь прорвался аромат копченого мяса. Я сглотнул слюну и свернул на неприметную боковую улочку. Красноярск — большой город и от Центрального парка до Заводского района топать километров десять, если по прямой, но по прямой мне никак нельзя. От главных улиц и набережной лучше вообще подальше держаться. Не менты, так центровое пацанье докопается и неизвестно еще кто хуже. Если такая встреча состоится, то с добычей точно придется распрощаться. При любом раскладе.

Хороша добыча-то.

Сунул руку в карман, выуживая очередную печенюшку, но в рот попал кусок твердого сыра. Ну и пусть — все еда. Со столов-то хватал не глядя, а с голодухи, что твердый сыр, что конфета — все едино. Набить бы брюхо.

Хорошо там Настьке сейчас. Сестренка верно не о еде думает, а спрятаться от взрослых мечтает. Повезло ей, что тест прошла, а не то бы и ее на улицу…

Да какое там! Это я для Вальцова — сын старого соперника и врага, а за родную дочь он и с председателя партии красных голову снимет. Уж я-то знаю. Да и можно признаться самому себе, что не за окороком туда приперся. На сестренку посмотреть.

Слух о предстоящей гульбе Вальцовых случайно в ухо влетел, но не вылетел. Зацепился, засвербил и я не удержался. На всех зол, всех их ненавижу. Ее ненавидеть не получается. Неприятен сам факт, что белокурую на меня променяли, но ее вины в этом нет. Или все же есть?

Само существование этой девчонки вызывало неприятные чувства. Не дурак ведь — счету обучен и не сопляк уже — знаю как дети делаются и сколько времени под сердцем матерей