Первая кампания - Алексей Александрович Иванов

Да и в целом непонятно, как «Непримиримые» умудрялись прятать слишком приметные машины? Любой их выход в бой — вытоптанная железными гигантами не дорога, а целое шоссе к укрытию талхальских повстанцев.

Берегли? В бой не пускали?

Конечно, рыцарь и два оруженосца это не так много. Но с учётом условий, не так мало. К тому же перед нами лишь почётный караул. Кто его знает, сколько машин припрятано в тайных схронах? Мои два трофея, подбитых у моста через Нолам, они зачем-то утащили!

Да, мы с Дивией уже решили, что трофеи были не совсем мои, но они всё же мои! У меня с княгиней не те отношения, чтобы имущество считалось общим.

А жаль…

Так, куда-то меня не в ту сторону заносит. Лучше сосредоточусь на посольстве.

За паро-магическими големами двигалась колонна сахсаров. Длинные ружья, которые они несли парами, взвалив на плечо, я поначалу посчитал джезайлами, как у телохранителя Дивии. Но при ближайшем рассмотрении это оказались обычные «слонобои», пусть и довольно старых модификаций.

А вон и мой старый знакомый телохранитель. Безмолвный страж девушки неотступно следовал за своей госпожой, держась левой рукой за стремя белой в яблоках лошадки, на которой ехала княгиня.

Как я и говорил, шествие вышло пышным, торжественным. Сахсары и маги в лучших и не очень-то подходящих для тайной войны ярких одеяниях. Ветер лениво играл развернутыми полотнищами знамен. Их даже на големов повесили, согласно местной традиции.

Для полноты картины разве что музыкантов не хватает.

Процессия прошествовала по долине, сделав небольшой крюк, чтобы обойти накопанные нами траншеи, и медленно поднялась на вершину холма к лагерю.

Телохранитель с закинутым за спину джезайлом подал Дивии руку. И не преминул бросить на меня пронзительный, полный нескрываемой неприязни взгляд.

Я ему не нравлюсь. Ревнует что ли? А есть причина для ревности?

Воспользовавшись помощью старого стража, Дивия ловко выскользнула из седла, спрыгнув на землю. Прекрасная, как и всегда. И такая же опасная.

С одной стороны меня к ней тянет. С другой, я опасаюсь княгини. Дело не в каких-то там слухах о её кровожадности. Я тоже не невинный младенец. Но она фольх и маг, причём явно не адепт, да еще и из Дхивала — мы дважды из разных миров.

Руян шагнул вперед. Я не без удивления отметил, что у князя прибавилось драгоценностей. Перстни он и раньше носил. Но теперь к ним добавилась роскошная золотая цепь с гербом рода Сухарат и расшитая золотыми нитями шелковая чалма с большим рубином. В лагере он предпочитал ходить без всех этих драгоценных побрякушек, но при встрече с княгиней положение обязывает побыть немного павлином.

— Рад приветствовать княгиню Талхала в скромном лагере моей армии.

Он был сама любезность, но вместе с тем глаза молодого князя смотрели на процессию внимательно, изучая каждую деталь. Видимо, именно на него и было рассчитано это шествие, наполненное знаками и деталями, которые мне не понять из-за того, что я рождён в другой культуре.

Ховран может и пал, но род правителей Ховрана не пресекся. Похоже, по местным понятиям, традициям или законам это что-то значит. Особенно если наследница Ховрана имеет силы подтвердить свои притязания.

Какие же плохие новости нам привезла эта пантера… или, опираясь на герб, правильней говорить тигрица? Впрочем, что там хищная кошка, что тут.

А то, что новости плохие, можно не сомневаться. Иначе бы Дивия не появилась. Хорошие новости делают её помощь ненужной, а плохие — необходимой.

— Я тоже рада наконец-то встретиться с достойным представителем рода Сухарат.

И ведь не скажешь, что это скрытый укол, пусть и довольно мелочный. Сказано таким тоном, что поневоле веришь в искренность.

— Вы мне льстите, прекраснейшая, — Руян принял укол с покорностью и ответный выпад делать не стал. Эпитет «прекраснейшая» на укол явно не тянет — простая констатация факта.

Дальше пошёл обмен приторно сладкими и насквозь лживыми любезностями, от которых мне захотелось закатить глаза. Но я держался, придав лицу отсутствующее выражение. Не зря же Дивия и Руян на великогартском лопочут, уважение мне выказывают. Обидятся чего доброго, если я начну зевать или корчить скучающие гримасы.

Фольхи, а дхивальские шахарты, те же фольхи, любят все эти ритуальные расшаркивания. О хлебе насущном думать не надо, вот и развлекаются, как могут.

— Отныне вы моя гостья, — закончил изливаться соловьём Руян, когда поток взаимных комплиментов стал иссякать.

Он подал Дивии руку и девушка слегка склонив голову в знак согласия, шагнула вперёд, словно пересекая незримую границу, прежде отделявшую её от статуса гостьи.

Знаковый шаг. Традиции гостеприимства в Дхивале считаются священными. Как только Руян назвал Дивию гостьей, он принял на себя определённые обязательства по её защите. Разумеется, это работает в обе стороны, и гость не может творить в доме или в общем смысле на территории хозяина всё, что ему вздумается. Но даже кровный враг, признанный гостем, неприкосновенен!

Хочешь прирезать кровника? Дождись, пока он сделает первый шаг вне твоей защиты — покинет дом, владение или княжество.

Свита Дивии в лагерь не вошла, осталась у этой незримой границы палаток и шатров. Даже молчаливый, всегда хмурый сахсар — тень княгини, не рвался её сопровождать.

Продолжение последовало только перед шатром Руяна. Пока мы встречали процессию, слуги князя подсуетились и расстелили на земле несколько роскошных ковров, место которым в императорском дворце, а не в полевом лагере.

Опять какие-то непонятные мне местные обычаи. Любят дхивальцы пыль в глаза пустить подобными широкими жестами. Или это я на всё смотрю со своей эданской стороны? А для них это норма?

Такое чувство, что слуги ещё и землю выровняли. Потому что ковры лежат идеально ровно. В центре разместили низкий, но довольно длинный столик, украшенный изысканной резьбой. Но еды или напитков на нём нет.

Мы расселись на коврах. Когда обязательные ритуалы были закончены, вся напыщенность куда-то исчезла, разговор встал на деловые рельсы.

— К сожалению, новости, что я принесла, не самые радостные, — сразу же перешла к главному Дивия. — Два дня тому назад под стенами Хальта состоялось сражение, и армия князя всех князей его с треском проиграла.

Я не сдержался — закатил глаза.

Что и требовалось доказать! Так и знал, что её появление не несёт ничего хорошего. Вернее, не само появление — это как раз хорошо. А события, которые сподвигли её выбрать сторону.

Особо грустной Дивия не выглядит. Даже не пытается изобразить притворное сочувствие. Может