Минус - Руслан Евгеньевич Смирнов

уже бил зубами и хвостом, раскололись. Трещина побежала от головы до третьего сегмента. Тварь рухнула на бок, ноги заскребли по камню, тело дёргалось, пытаясь перевернуться. Что-то внутри неё перестало работать.

Его тоже отбросило. Откатился на метр, врезался спиной в песок. Пасть горела, всё внутри ошпарено: дёсны, нёбо, язык, основания зубов. Вкус крови, своей, и ещё какой-то горечи, химической, обжигающей. Серо бьёт в обе стороны. Оружие без предохранителя.

Он поднялся. На трёх лапах. Медленно. Левая передняя висела, распухшая, с чёрными вмятинами от жвал. Пасть открывалась с трудом. Спина саднила. Бок мокрый от крови.

Но он стоял. Враг нет.

Насекомое лежало на боку. Четыре из шести ног скребли воздух. Жвалы щёлкали вхолостую. Из разбитого бока вытекало что-то белёсое, впитываясь в песок.

Он прыгнул. Коротко, без разбега. Приземлился всем весом на брюхо твари, там, где хитин тоньше. Когти задних лап вошли в мягкое. Здоровая правая прижала дёргающуюся конечность. Раненая просто лежала, пульсируя.

Зубы нашли сочленение между головой и первым сегментом. То место, которое он рвал дважды и бил трижды. Где уже раскрылась трещина, где уже подтекало. Челюсти сомкнулись на последней границе.

Мокрый щелчок. Глухой, окончательный. Маска насекомого раскололась пополам, белая кость разошлась, и что-то внутри погасло. Щелчок, как выключатель.

Тело под ним дёрнулось трижды и обмякло. Ноги перестали скрести. Жвалы замерли.

Тишина.

Он стоял на мёртвой твари и дышал. Тяжело, хрипло, со свистом на каждом вдохе. Грудь ныла. Лапа пульсировала. Пасть горела. Спина разорвана, кровит, края подсыхают. Он был перечнем повреждений на четырёх ногах, одна из которых не работала.

Но он стоял.

Первая настоящая мысль пришла не сразу. Сначала он просто дышал, слушая мир вокруг: далёкий визг за горизонтом, скрежет, хруст. Чья-то охота. Чья-та смерть. Мир полон звуков, если прислушаться. И все эти звуки означали одно: кто-то жрёт кого-то.

Потом опустил голову к трупу.

Запах. Не гниль, не кровь, хотя и кровь тоже. Что-то, идущее из-под плоти, из самой сердцевины мёртвого тела. Энергия. Та же природа, что копилась в пасти перед выстрелом, только чужая, остывающая. Как тепло камня после заката: ещё есть, но уходит.

Дыра хотела это. Не желудок. Глубже. В груди, в пустоте, которая, он вдруг осознал, была там всегда. Дыра. Не рана, не повреждение. Часть конструкции. Встроенная, изначальная. Голодная.

Не просто голодная. Требовательная. Дыра тянула, как магнит, как воронка, и всё он склонялся к мёртвой твари, наклонялось, подтягивалось. Инстинкт, не решение.

Он наклонился и начал есть.

Хитин таял под зубами. Рассыпался, растворялся, будто тело мертвеца было сделано не из материи, а из чего-то менее устойчивого. Мякоть уходила через челюсти, через нёбо, впитывалась. Энергия текла вниз, в грудь, в дыру. Дыра пила жадно, ненасытно, как пересохшая земля пьёт первый за месяц дождь. С каждым глотком ощущение в груди менялось: не сытость, нет, но обещание сытости. Намёк на то, что дыру можно наполнить. Когда-нибудь. Если жрать достаточно.

Он жрал и не мог остановиться. Он не знал, как остановиться. Зубы работали автоматически, челюсти перемалывали, глотка принимала. Хитин крошился, мышцы растворялись, кости мертвеца таяли на языке, как ледяная крупа. Он прошёл от головы до хвоста, методично, не оставляя ничего, кроме тёмного пятна на белом песке.

Тогда текст вернулся.

[Поглощение завершено][+12 ОО][Очки опыта: 12/500]

Двенадцать из пятисот. Полоска под текстом закрашена на волосок. Мало. Категорически мало.

[Навык [Пожиратель] активирован][Бонус к усвоению ОО: +10%]

Пожиратель. Подходящее слово.

[Голод: активен][Время до снижения характеристик: 71:48:22]

Цифры менялись на глазах. Двадцать одна секунда. Двадцать. Девятнадцать. Обратный отсчёт, и каждая секунда уносила частицу того, чего у него было мало.

Семьдесят один час. Он не знал, что случится на нуле, но тело знало. Лёгкое напряжение вдоль хребта, то самое, рефлекторное, которое швырнуло его в сторону, когда жвалы сомкнулись на спине. Инстинкт. Инстинкт говорил: когда дотикает, будет плохо.

Он стоял над пятном в песке и смотрел на пустыню. Белый песок до горизонта. Справа невысокие скалы, покрытые чем-то, похожим на иней. Слева равнина, плоская, без единого ориентира. Впереди кварцевые столбы, прозрачные и белёсые, торчащие из песка, как пальцы мертвеца. Ни коры, ни листьев, только стекловидные ветви, застывшие в неподвижном воздухе. Мёртвое место. Красивое той красотой, которая не для живых.

Далёкий визг, обрывающийся хрустом. Тишина. Ещё визг, тоньше. Мир жрал сам себя под неподвижной луной. Молча, непрерывно. Каждый звук означал чью-то смерть и чью-то сытость.

Двенадцать из пятисот. Нужно больше.

Он повернулся на звук и побежал. На трёх лапах, криво, припадая на левую, оставляя неровную цепочку следов в белом песке. Не от опасности. К ней. Потому что опасность пахла так же, как мёртвая тварь: энергией, которую можно сожрать.

Левая лапа ныла, но с каждым шагом чуть меньше. Чешуя на спине подсыхала, стягивалась. Края раны сходились, медленно, неохотно. Раны затягивались. Не быстро. Но чинило.

[Навык активирован: Регенерация I][Восстановление незначительных повреждений][Расчётное время: 4–6 часов]

Четыре-шесть часов. Если за это время на него нападут снова, лапа не выдержит. Нужно выбирать жертв осторожнее. Нужно бить первым. Нужно не подставлять левый бок.

Ещё один навык, который он не выбирал. Просто включился. Как Железная Шкура. Как Серо. Инстинкт знал то, чего не знала голова. Мышцы были готовы к этому миру лучше, чем он сам.

Лапы месили белый песок. Луна висела в зените, огромная, равнодушная. Таймер тикал в углу зрения: 71:46:03.

Он не знал, кто он. Не знал, что он. Не знал, откуда текст, числа и тикающие секунды.

Но знал, чего хочет.

Глава 2. Имя

Через три дня он научился ждать.

Не терпению. Терпение требует решения, а он до решений ещё не дорос. Тело запомнило проще: бросаться первым больно, ждать сытно. Мышцы усвоили формулу быстрее, чем голова.

Сейчас он лежал в ложбине между двумя кварцевыми деревьями, вжавшись брюхом в песок. Серо-зелёная чешуя на белом фоне работала неплохо. Тень от стекловидных стволов ломала контур, и если не двигаться, если дышать ровно и медленно, можно сойти за камень. За ещё один ком песка среди тысяч. Хвост вытянут, прижат. Глаза открыты.

В тридцати шагах двое hollow, мелких, рангом E, похожих на облезлых псов без кожи, грызлись из-за обрывка чужой маски. Он наблюдал полчаса. Изучил их: мелкий, с обломанным клыком, скалился и отступал. Крупнее, с костяным гребнем на голове, напирал, вцеплялся, рычал. Мельче всегда сдаётся. Крупнее всегда расслабляется после победы. На три секунды, на пять. Хватит.

Клык попятился. Скуля, поджав