Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 - Юлия Алексеевна Фирсанова

Выдав эту глубокомысленную фразу, дракончик отступил к стене дома напротив того, где смеялась и притоптывала сапожком довольная признанием парня девушка. Янку он потянул за собой. Если раньше сила, никак не вязавшаяся с размерами, чувствовалась в Лисе изрядная, то за каникулы вытянувшийся и заматеревший друг стал столь могуч, что землянка не успела даже подумать о сопротивлении. Ее буквально взяли и переставили с одного места на другое.

Услыхав рассуждения о Либеларо, остальные члены команды тоже предпочли отступить и занять выжидательные позиции вокруг парочки. Между тем погода начала меняться. Нет, солнце по-прежнему светило ярко, но по улочке понеслась поземка, стали закручиваться снежные вихри. Поначалу мелкие, они росли на глазах, и вот уже, соединившись, превратились в полноценный буран.

Юные влюбленные попытались укрыться от него, юркнув в дверь дома, да не тут-то было. Дверное полотно словно примерзло к раме и не поддавалось ни усилиям парня, ни совместным действиям Керды и Гидара.

Девушка зло всхлипнула, парень выругался. Буран разом, нет, не утих, раздался в стороны, заключая парочку и блюстителей пророчеств в широкий круг, за которым вовсю бушевала стихия. Внутри же, как в глазу бури, было тихо, светло и очень-очень, до звона, холодно. И еще там оказалось на одну персону больше, чем изначально. Рядом с говорливым пареньком, обнимавшим свою любимую, стояла высокая прекрасная женщина, закутанная в белые меха. Синие, как осколки древнего льда, глаза осматривали людей с задумчивым интересом.

— Вот и Снежная Владычица припожаловала, — констатировал очевидное Лис.

— Красивая, сейчас паренька заколдует, — отметила Яна, немного удивляясь тому, что Владычица оказалась не хрупкой блондинкой, как Снегурочка, внучка Деда Мороза, или ожившей ледяной статуей, как Снежная королева, а чернобровой величественной девой наподобие валькирии-брюнетки, только потоньше и без меча.

Осмотрев Гидара с какой-то равнодушной жадностью, красавица выдала, оправдывая догадку блюстительницы:

— Ты будешь моим королем.

Повела рукой. Из-под ее пальцев заструилась белая пелена, легшая на лицо юноши ледяной маской. Напряженное выражение, в котором страх мешался с упрямым стремлением защитить спутницу, покинуло лицо человека, оно приобрело безразлично-кукольный вид. Такая же апатия, кажется, накрыла и Керду.

— В чувство девицу привести надобно, а то провалит пророчество, — принахмурясь, шепнул Хаг и надломил лист Игиды. Девушка словно очнулась, треснули оковы равнодушия, жаркая волна возмущения прогнала холод. Бледные щеки чуть зарозовели, ее перестало потряхивать. Теперь уже она, упирая руки в бока и притоптывая сапожком, пошла в наступление на Снежную Владычицу.

— Оставь его! — преодолевая ужас и холод, кричала Керда, громко требуя свободы для Гидара. — Неужто с куклами до сих пор не наигралась? Ищи того, кто тебя, такую красу ледяную, полюбит, а моего парня оставь, где взяла! Не твой он!

— Не мой? — усмехнулась Снежная Владычица. — Что ж, коль отогреть сможешь, забирай назад, а коль нет, не взыщи, со мной в чертоги ледяные отправится.

Команда блюстителей переглянулась, принимая новое решение. И без лишних слов, точно подгадав к тому мигу, как отчаянная Керда начала трясти и целовать в щеки своего не в меру болтливого бахвала-избранника, Стефаль надломил еще один знак Игиды. Не ХОТР — символ обычного тепла, уже использованный Яной, а ХАРТО — знак тепла жизни. Ледяная корка потрескалась и опала, в безразличных глазах Гидара появились жизнь и, что уж тут скрывать, ужас. Может, он ничего и не чувствовал секунду назад, а только память о собственном снежном пленении у парня сохранилась. Пытаться бежать от Снежной Владычицы юноша не стал, напротив, решительно задвинул сердечную подругу себе за спину и патетически выдал:

— Смилуйся, Владычица. Меня карай, если словом нечаянным тебя уязвил, а Керду не тронь.

— Надо ж, и впрямь оковы сняла, растопила жаром сердечным, — удивленно вынесла вердикт Снежная Владычица, скептически осмотрев парня, отогретого не столько девичьей бескорыстной любовью избранницы, начисто лишенной какой бы то ни было магической силы, сколько знаком Игиды. — Что ж, твой он. Забирай. Я слова своего не нарушу.

Ожившее воплощение Зимы разочарованно повело рукой, будто передавало добычу более удачливой сопернице.

— Спасибо, — всхлипнула Керда. — Спасибо, что отступилась. Люблю я его, и другого не надобно! Тебя-то, красу такую небесную, любой полюбит.

— До сих пор не сыскалось ни единого, — покачала головой надменная красавица, и столько было в наклоне ее головы и голосе вполне женской горечи, что Янка мгновенно пожалела одинокую ледяную колдунью, которой могущество не принесло счастья.

— Как же не единого? Да вон хоть Мницек-художник — что ни день, то новый портрет твой рисует, не живет, а грезит тобой! — выпалила девушка, высовываясь из-за плеча Гидара.

— Точно, — поддакнул тот, мотнув головой в сторону дома напротив, у стены которого стояли Янка с Лисом. — Совсем разума лишился. Весь дом уж картинами завесил. Раньше-то хоть на каток иль по лавкам с нами выбирался, а сейчас, как родителей схоронил, лишь рисует.

Пока парень с девушкой горячо убеждали Властительницу Снегов, что и на ее улице перевернется грузовик с пряниками, Янке прямо в правый глаз угодил солнечный лучик. Чтобы не ослепнуть, она резко отвернулась. И замерла, уловив характерный желтый блик в узкой полоске между ставен, закрывавших окно дома Мницека. Гадать, показалось или нет, Донская не стала, выпростала из-под шубейки верную рогатку, подвинулась ближе к окну и поддела рукоятью деревянный крючок, неплотно сцепляющий ставни.

— Драные демоны, не заметил! Вот ведь, балбесы мы, знак для поиска в дело не пустили! — азартно выпалил заглянувший в дом вслед за Янкой дракончик. Теперь-то желтый ореол субъекта пророчества стал виден всем блюстителям.

Не советуясь ни с кем, Машьелис шустро сгреб снег с фундамента дома, дыхнул на него и сжал, формируя крепкий, почти ледяной комок. Держа его в руке, дракончик отодвинул Яну подальше, сам чуть подался назад, размахнулся и что было сил запустил снежком в окно. Да так удачно, что окошко вдребезги разнесло, а изнутри дома донесся вопль удивления и боли.

Троица местных, ведущая беседу, снежка не заметила, да что там местные — Янка и сама едва успела проследить за действиями друга. Зато звон стекла и крик услышали все. Вслед за криком дверь распахнулась, и на пороге появился тонко-звонкий худенький юноша в заляпанной красками робе.

За его спиной через распахнутую дверь виднелась комната, заставленная и увешанная разнокалиберными полотнами, на которых плясала, вихрилась пурга, падал снег, бушевали метели, летела поземка, а средь буйства зимней стихии проступал силуэт в белой шубе, ярким огнем сверкали синие глаза величественной Владычицы. Жаль, черт лица ее было не различить за снежным хороводом.

Дверь захлопнуло сквозняком, возвращая внимание очевидцев