Северная сага. Хирд - Вячеслав Калинин

там брод будет — вот по нему и перейдут, — ответил князю Хельги. — И не забудь, Доброга, что где-то рядом с бродом этим пост весянский выставлен. Сни́мите их по-тихому и пройдете!

Доброга с Курки понимающе кивнули.

— На случай, если весяне решат сделать вылазку, спрячем рядом отряд Свардстюрта, — продолжил Хельги. И, посмотрев на бывшего фризского барона, уточнил у него. — Понял мою задумку, ярл?

— Понял, чего ж тут не понять! — утвердительно ответил Свардстюрт. — Я со своими вон в том лесочке засяду, а если эти выскочат Курки бить — зайду к ним сбоку и раздавлю!

— Верно мыслишь, Свардстюрт. Но план мы дополним вот еще как. Княже! — теперь уже к Гостомыслу обратился конунг. — Выдели сотню плесковцев, с другой стороны от Свардстюрта их в засаду поставим. И тогда получится в клещи весян зажать.

— Хорошо придумал, конунг! — снова согласился с планом князь. — Воевода Лютый! Что скажешь? Сделаешь?

— Да, княже, понял. Спрячемся до времени так, что никто не почует! — воевода довольно потер руки.

Лютый был уверен, что весяне именно так и поступят — всей толпой вылезут из гарда биться на луг перед воротами. Тут он с дружинниками их и встретит. И побьет. И все трофеи с них — его. Главное, чтобы фриз не мешал, плесковцы и без него справятся. И чем больше весян — тем больше трофеев.

— Ну а мы с тобой, княже, переберемся по плотам и через стену зайдем! Согласен? — Хельги решил дать молодому князю показать себя. При захвате гарда с «черного входа» возможность отличиться, при относительной безопасности для князя, будет обязательно.

— С радостью, конунг! — воодушевленно воскликнул Гостомысл. — Разделим славу с нашими дружинами!

— Княже! — вмешался воевода Белотур. — Давай ты вперед всех лезть не будешь! Для этого дружина имеется! Невместно князю через частоколы скакать!

— Какой же я тогда князь буду, если за дружиной своей прятаться стану? — возразил Гостомысл. — Нет! Хочу, как отец, первым врагов бить и пример воям подавать! Не говори так больше, Белотур! Я тебя уважаю, воевода, но это плохой совет князю! С конунгом пойду, и это не обсуждается!

— Тогда я с тобой, княже! Не можешь мне отказать — я воевода твой главный и пестун! — уперся Белотур. — С твоими телохранителями вместе буду!

Князь хотел было уже возразить, но конунг поднял руку, останавливая его.

— Не отказывай воеводе, княже! Он тоже право имеет на долю славы нашей!

— Хорошо! Ты с нами, Белотур! — легко согласился молодой ладожский правитель. — Но меня слушаться будешь беспрекословно! Согласен?

— Да, княже! — сдался воевода, но недобро глянул на конунга.

Но Хельги, не заметив этого взгляда, начал отдавать распоряжения.

— Когда начинаем? — Гостомысл аж подпрыгивал от нетерпения.

— К самому рассвету все должно быть готово! Всем плоты вязать и щиты сколачивать!

Командиры тут же разошлись по своим отрядам, чтобы передать указания конунга. Работа закипела. Одновременно с этим, дозоры внимательно наблюдали за поселением, в котором люди шумно и беззаботно веселились на празднестве.

Ко времени, когда еле-еле забрезжил рассвет, подготовка к штурму была закончена. Отряды Курки, Свардстюрта и Лютого, под общим руководством Доброги, перешли брод, тихо перебив немногочисленный «секрет19» весян, и заняли позиции в лесу, выходящем к главным воротам весянского гарда. Брод был удобный — пленники не соврали, поэтому проблем с переправой у Доброги не случилось.

А вот Хельги с Гостомыслом, точнее говоря, конечно же, их людям, пришлось повозиться. Плоты были собраны в достаточном количестве, но веревок, чтобы связать их воедино, все-таки не хватило. Пришлось в срочном порядке выделять людей для добычи лыка и вязания из него крепких шнуров. Но и с этим справились.

Утренний туман вовсю стелился над рекой и обоими берегами, скрывая воинство конунга и князя, но также делая недосягаемыми для стрел и часовых на стене. В связи с этим пришлось немного перекроить план. Конунг решил рискнуть и ликвидировать сторожей, уже перебравшись на их берег. Все равно ничего не видно на реке. Часовые с частокола только метров на десять вперед разглядеть что-то могут. Главное все беззвучно делать, тогда и тревогу не поднимут.

Несколько добровольцев вплавь перебрались на противоположный берег, обвязавшись длинными прочными канатами, за которые, в свою очередь, прицепили связку плотов. Осторожно и очень тихо подтянули этот плавучий мост, закрепив за вековые сосны. Хоть и не широкая река в этом месте, но течение, все же, присутствовало, норовя утащить конструкцию. Натянули со всей силы, как могли, скрепляющие канаты, чтобы плоты сильно не провисали. Однако, больше, чем десятку бойцов одновременно, перебираться к частоколу на том берегу конунг запретил. И дистанцию между собой держать приказал приличную.

Первый десяток после переброски должен сразу заняться часовыми. Вначале Хельги хотел сам пойти с ними, но Харальд с Сигурдом и Иво Соколом уперлись намертво.

— Я пойду со своими! — прошипел Харальд, бешено вращая глазами. — Нечего тебе там делать, конунг!

— Правильно Харальд говорит! — вторили ему Сигурд с Иво, не менее выразительно выпучивая глаза. — Возьмет десяток лучших хускарлов и сделает все, как надо! Тебе руководить переброской хирдманов и штурмом нужно, а не на каких-то неудачников-часовых отвлекаться!

— Хорошо-хорошо! — замахал руками конунг. — Расшипелись тут, как Ëрмунганд20 на Тора! Пусть Харальд идет! Только…

— Аккуратно и тихо. Я знаю, конунг! — усмехнулся Харальд. — Как справимся, сигнал подам — за веревку два раза дерну. Я пошел!

И бесшумно исчез в тумане. За ним устремились десять отборнейших викингов. Лучшие из лучших.

Через несколько минут сигнал поступил. Часовые больше не помешают.

— Пора! — шепнул Хельги. — Первый десяток, за мной!

За полчаса сотни полторы хирдманов, во главе с Хельги и Гостомыслом, перебрались к вражескому частоколу и засели под ним, изготовившись к атаке. Остальные продолжили переброску. Но дальше медлить уже было нельзя — светало, поэтому конунг решил рискнуть и дать команду для Курки начать нападение на ворота и надвратные башенки.

Три раза дернули веревку, что означало подать сигнал к атаке для Курки. В небо взвилась горящая стрела. Ее, конечно, увидят и часовые на воротах, но было уже все равно. В тот же миг две сотни приневских весян, прикрываясь большими щитами, высыпали на луг перед воротами гарда и закидали встрепенувшихся часовых на надвратных