Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

Джантея и Барока. Правда, не все — многие побоялись. Но целая сотня шаванов Барока атаковала шатер Степного Огня. Была лютая сеча, и всадники Огня победили. А сотня шаванов Джантея попыталась бежать из лагеря, но всадники Степного Огня догнали их и расстреляли на скаку в чистом поле. И мятежников, и дезертиров — всех, кто не погиб в бою, — притащили в лагерь, раздели и повесили на деревьях, перебив кости рук и ног. Три дня орда смотрела, как они умирали от боли и жажды, а вороны клевали их лица.

Сейчас, когда Ней и Чара вернулись из рейда, мертвецов стало больше. Вокруг лагеря деревьев не хватало. Ради новых казней откуда-то притащили стволы, вкопали в землю, к ним гвоздями приколотили дезертиров. Прибавилось больше трех дюжин — целая роща тел. Человек шесть еще стонали.

Чара долго смотрела на них, и не понять было, о чем думала. Неймир снял с плеча лук, наложил стрелу.

— Не нужно, — удержала его Чара.

— Не по-людски это, — сказал Ней. — Так волки делают, а не люди.

— А дезертировать — по-людски? Бросить спутников, как Бирай бросил нас?

— Тоже нет, — признал Неймир и опустил лук.

Они двинулись дальше и теперь оба думали об одном: по-людски было бы отступить. Волки Севера бьются ради смерти, собаки императора — тоже. А люди Запада дерутся за добычу и свободу, но не затем, чтобы убить любой ценой. В том и разница меж людьми и волками.

Ганта Корт — вожак их гана — встретил парочку в просторном шатре. Радушно поднялся им навстречу, каждого хлопнул по плечу, потрепал короткие волосы Чары.

— Мои лучшие! Как я рад вас видеть!.. Садитесь, дайте отдых ногам.

Они уселись, отложив в сторону оружие.

— Ты разжился шатром, ганта? Когда бежали от Мелоранжа, ничего у нас не было.

— Конские шкуры, — осклабился Корт. — От мертвой лошади бывает прок. А еще вот, угощайтесь.

Он протянул раскрытую суму, полную полосок вяленого мяса. Ней жадно схватил и принялся жевать, Чара улыбнулась с набитым ртом.

— Удачный вышел рейд? — спросил Корт с таким видом, будто сам уже все понял. Да и как не понять: рейдеры, посланные за припасами, вернулись голодными.

— Бирай дезертировал, — сказал Неймир.

— Следовало ждать, — кивнул Корт. — Бирай — ослиный хвост.

— Ты послал нас с ним, зная, что он сбежит?! — окрысилась Чара.

— Кого-то надо было, так Огонь приказал. Послал бы других — они сбежали бы вместе с Бираем. А в вас я уверен.

Они молча жевали.

— Раз уж о Степном Огне… — сказал Корт, помедлив. — Как вам все это нравится?

Неймир хотел честно сказать: хвосты. В смысле — скверно все: и трупы на столбах, и голод, и пустые деревни. Засада литлендцев — тоже скверно: значит, осмелели они, больше не робеют перед нами… Это Ней хотел сказать, но вдруг почуял: сама эта беседа — тоже какая-то неладная. Корт — ганта, вожак. Причем умный вожак, да еще такой, которому Чара с Неем крепко задолжали. С чего бы ему спрашивать их мнения? Если Корт считает, что орде пришли хвосты, то сам бы так и сказал, а не спрашивал.

Так что Неймир ответил осторожно:

— Течет река…

— Скачет конь, — поддакнула Чара с набитым ртом.

Это значило: все на свете меняется, в том и жизнь — в переменах.

— Вот как!.. — Корт нахмурился. — Хорошо же нас река принесла, если шаван шавану ломает ноги, шаван шавана прибивает к столбу! Мы теперь — как волки Севера: все подохнем, но с поля не уйдем? Так выходит?

— Война, — пожал плечами Неймир. — Легко победа не дается.

— Угу, брат, я это уже слышал. От Морана. Ровно перед тем, как он снес головы двум своим спутникам.

— Они хотели уйти.

— А почему нет? — спросил Корт. — Мы — вольные всадники. Воюем, когда хотим, а не когда прикажет какой-то долбанный лорд. Мы шли биться за свободу, а стали рабами Степного Огня. Как так вышло, расскажете?

— Коню нужна узда, — сказал Неймир.

— А войску — сильная рука, — кивнула Чара.

— Кроме руки, еще ум требуется. Куда ведет нас Степной Огонь? Он обещал, что возьмет Мелоранж, — нас разбили и отшвырнули. Он послал рейдеров жечь деревни, чтобы выманить врага из-за стен, — это не дало толку. Все, чем Литленд дорожит, осталось в джунглях. Все большие города — Мейпл, Ливневый Лес, Мелководье — либо в джунглях, либо дальше, на берегу. Литлендцы ни за что не примут бой в степи: здесь им уже нечего терять. Я предвижу вот что. Моран так жаждет битвы, что поведет нас в джунгли. Там нас поймают в ловушку и перережут, как свиней. Вот куда принесет река.

Все трое помолчали. Потом Корт добавил:

— И что самое дерьмовое. Ладно бы за свободу, как он обещал… Но штука в том, что все это — из-за бабы. Морану сильно приглянулась одна литлендская девка. Он хотел взять Мелоранж и ее заодно. А не вышло. Теперь у нашего вождя, — Корт положил руку между ног, — стержень зудит. Ради вождевого члена все мы и сдохнем.

Неймир хмуро сказал:

— Ганта, к чему ты ведешь? Я вижу, что дело — хвосты, и Чара видит. И Моран во многом неправ, это мы тоже понимаем. Но ты — наш вожак. Хочешь приказать — прикажи. Хочешь нашего совета — спроси ясно. А то я никак не возьму в толк, куда ты клонишь.

Ганта Корт закрыл суму с вяленой кониной и убрал в сторону. Мол, прежде была застольная болтовня, а теперь — серьезно.

— Степной Огонь ищет людей для сложного дела: хочет отправить разведку к Литлендам. Велел каждому крупному ганте прислать к нему пару хороших воинов, а он выберет, кто лучше подойдет. Я знаю: он выберет вас. Для такого дела никого лучше не найти.

— Ты хочешь, ганта, чтобы мы пошли в разведку?

— Под хвост разведку! — рявкнул Корт с неожиданной яростью. Выдохнул и сказал очень тихо: — Вы задолжали мне, помните?

Вот тут Неймир понял, насколько все дрянь. Раньше были только забавки. Даже трупы на столбах — мелочи. Настоящее дерьмо начинается теперь.

— Мы помним, — выцедил Неймир.

— Помним, — шепнула Чара.

—