Люди и боги - Роман Евгеньевич Суржиков

— Ложь! — Бэкфилд сплюнул кровавый комок. — Ничего не знаю! Они врут!

Дороти окончила с раненым агентом: парой ударов ноги оглушила его, отняла оружие и вернулась в коляску.

— Ложь, говоришь?! — Она склонилась над майором, пробуя пальцем острие трофейного клинка. — Говоришь, ничего не знаешь?

— Ты… уже спрашивала! Не знаю я!

— Знает, — твердо сказал Нави.

Дороти повторила вопрос:

— Где Глория?

— Не знаю, тьма тебя сожри!

— Подержите его, кайр, — попросила Дороти.

— С великим удовольствием!

— Да хоть убейте, не знаю же!

Осторожно обойдя лежащего, к экипажу приблизилась Карен.

— Господа, в гостинице поднимается переполох. Желаете продолжить пытки — поедем в более укромное место.

— Карен, садись, — ответил Нави. — Извозчик, давай к Прощанию. Кайр Рейнольд, не смущайтесь, эта женщина — наш друг.

Скрипнули рессоры, фыркнул конь, зашуршали колеса.

— Майор, — сказал Нави, — я не имею сомнений, что вы знаете, где Глория. Вы поставили ловушку в храме Прощание. Нынче протекция подчиняется Ворону Короны; вряд ли нашлось много людей, готовых послужить вам. Так что ваша возможность ставить капканы весьма ограничена — и вы сделали всего лишь один выстрел, избрав целью Прощание. Все вы знаете, майор. Говорите же.

Бэкфилд сел, утер лицо рукавом, хрипло откашлялся. Расправил плечи и произнес со смертельным ядом в голосе:

— Хотите знать? Хорошо, я скажу!

Когда прозвучали все его слова, Дороти вскочила, замахнулась ножом:

— Врешь, мерзавец! Врешь!

Но Бэкфилд не лгал. Торжество на его лице не давало ошибиться.

— Врешь же. Врееешь… — простонала Дороти.

Нож выпал из руки. Она осела на пол, схватилась за голову, затряслась, как в лихорадке.

— Нет… Не может быть… Нет же!..

А потом добавила:

— Я должна… увидеть.

• • •

Экипаж стоял в сотне ярдов от портала собора. Карен и Нави сидели в кабине одни. Ночную тишь нарушали монотонные глухие удары.

— Грустно, — сказала Карен.

Нави промолчал.

— Давно вы знаете?

— Неправильно говорить: знаю. Даже сейчас есть полпроцента вероятности ошибки…

Его лицо давало понять, стоит ли ставить на эти полпроцента.

— Когда начали догадываться?

— В Маренго. Кто-то изъял из судебного архива информацию о Глории.

Нави замолчал. Железо бухало о камень.

— Поясните, — попросила Карен.

— Какая разница? Что это изменит?

— Поясните, я прошу.

— Ну… Есть янмэйская династия, злопамятная и находчивая по части наказаний. Есть вспыльчивый владыка Адриан, обманутый графиней и ее дочерью. Он держит их под стражей, ведет допросы, ждет приговора суда, соблюдая законную процедуру. Как тут получает известие, что пасынки этой самой графини присоединились к мятежу и идут на столицу. А владыка должен покинуть Фаунтерру — чтобы возглавить армию на другом фронте. Он в бешенстве, готов рвать и метать. Я слишком плохо знаю Адриана, чтобы вычислить точно, но вероятность высока: перед уходом он распорядился бы казнить пленниц. Однако графиня осталась жива — видимо, еще не всю информацию выжали из нее. Дочь — дело иное: знает она мало, как источник сведений — плоха, зато хороша для наказания. Убей ее — покараешь сразу двоих: и дочь, и мать.

— Зачем изъяли страницу из архива?

— Не знаю, что делали с нашей Дороти в застенках… И как ей удалось так долго скрывать нечто важное… Но любому терпению приходит конец. Она сдалась и рассказала последнее: Глория — незаконная дочь приарха Галларда Альмера.

— Тьма!..

— Ну, да… Названа амбициозно — в честь Праматери. В честь той из Праматерей, чье имя созвучно с Галлардом. Зачата в тот месяц и год, когда вельможи собрались на праздник Семнадцатого Дара… Неважно, не сбивай. Важно другое: когда палачи выжали это из графини, Глория уже была мертва. Архив уничтожили и факт казни засекретили потому, что приарх мог отомстить за дочь, ударить в спину войску Адриана. Но, видимо, со временем он все-таки узнал — и помог Кукловоду убить владыку.

Удары прекратились, сменившись шорохом и тихим стуком — будто сыпалась откуда-то каменная крошка. Нави утер испарину со лба, нервно стиснул ладони.

— Как вы узнали, что именно здесь?..

— Где же еще? Усыпальница владык!.. Глория обманула Адриана, чтобы войти в ряды Династии. Ну, и вошла… в некотором роде… Конечно, в самой гробнице ей не место. А вот где-то рядом — под лавкой, например. В беседке наверняка есть лавки… Это смешная шутка, Карен. Столь же забавная, как то, что сделали с тобой…

На минуту утихли все лишние звуки. Нави скривился в ожидании боли.

— Девяносто девять с половиной…

Тишину вспорол отчаянный, страшный, безутешный крик Дороти.

— Сто, — выдохнул бог.

Кажется, теперь ему стало легче.

— Зачем вы? — процедила Карен. — Зачем так…

— Как иначе?

— Могли сказать еще в Маренго! Почему не предупредили ее? Зачем мы здесь? Вы хотели, чтобы Дороти… увидела тело?!

Внезапно аллея наполнилась топотом. Десятки черных фигур выныривали из-за деревьев, окружая экипаж и беседку.

— Нет, Карен. Мы здесь потому, что я должен остановить Темного Идо. Для этого мне нужна Минерва.

Два человека подошли к коляске: крепыш с рыжей шевелюрой и мужчина в черной рубахе с белым шейным платком.

— Марк Фрида Стенли, Ворон Короны, — представился второй из них. — Вы — леди Карен Лайтхарт?

— Я.

— А вы — Натаниэль?

— Графиня Нортвуд и майор Бэкфилд сейчас у беседки. Полагаю, они интересуют вас в первую очередь.

— О, я рад встрече со всеми вами! А императрица будет счастлива вдвойне.

Подошли другие агенты, Ворон учтиво передал беглецов их заботам. Прежде, чем Карен разлучили с Нави, бог успел сказать:

— Не бойся. У тебя все будет хорошо.

Пока ее вели через парк, пока сажали в черную карету, похожую на гроб, пока лязгали затворами на дверцах, она думала о Нави. Догадался в Маренго — это лишь половина правды. В Маренго Нави понял только то, где находится тело Глории. Но остальное… Что Дороти — графиня Нортвуд, что ее дочь рождена от случайной связи с приархом и казнена по приказу владыки, что протекция поставит ловушку в месте захоронения — все это Нави высчитал из чисел. А ведь он не просил чисел со времен лечебницы! Выходит, спасая Карен и Дороти из темницы, он уже знал, чем окончится их путь! Не знал только — где.

Верной реакцией был бы гнев, и даже ненависть. Нави привел их в лапы палачей, чтобы добиться встречи с Минервой! Стоило бы назвать его предателем и подлецом… Но Карен думала только о древе. Мы, близорукие, не можем судить, что такое вред и что такое благо. Смертным не дано понять, куда ведут несчетные изгибы ветвей. Лишь боги видят целиком всю крону.