Книги Земноморья - Урсула К. Ле Гуин

с Гонта», я сразу подумала о ней, об этой женщине из Кемея. Но она теперь, уж конечно, умерла. Да и разве может какая-то рыбачка – пусть она даже раньше и была драконом – стать Верховным Магом Земноморья?

– Ну, Путеводитель ведь не сказал, что некая женщина с острова Гонт непременно должна стать Верховным Магом, – возразил Гед. Он старательно штопал свои чудовищно изношенные штаны, сидя возле окна и пытаясь поймать остаток света уходящего серого дня. Прошло уже с полмесяца после Солнцеворота, но все еще было очень холодно.

– Но что же он в таком случае имел в виду?

– «Одну женщину с Гонта». Так и ты мне сказала.

– Но они же спрашивали: кто должен стать следующим Верховным Магом?

– И не получили ответа на этот вопрос.

– Бесконечны споры магов между собой, – сухо и разочарованно проговорила Тенар.

Гед перекусил нитку и аккуратно смотал оставшийся конец.

– На Роке меня немного учили играть словами, – согласился он. – Но это вовсе не словесная головоломка, так мне кажется, Тенар. «Одна женщина с Гонта» не может стать Верховным Магом. Ни одна женщина на свете не может им стать. Она разрушит само это понятие, став им. Маги острова Рок – всегда только мужчины; их волшебство – это волшебство мужчин; их знания – это знания мужчин. То, что они мужчины, как и то, что они волшебники, имеет одно основание: власть и могущество принадлежат мужчинам. Если бы у женщин была власть, то кем бы должны были считаться мужчины, как не женщинами, которые не способны вынашивать детей? И кем бы считались женщины, как не мужчинами, которые могут родить ребенка?

– Ха! – выдохнула Тенар и быстро, не без лукавства спросила: – А разве в мире никогда не было королев? Разве великие королевы не были просто женщинами, наделенными властью?

– Королева – это всего лишь женщина-король, – отрезал Гед.

Тенар презрительно фыркнула.

– Я хотел сказать, что королевскую власть ей дали мужчины. Они дали ей возможность воспользоваться их властью. Но ей самой эта власть не принадлежит, разве не так? Так. И вовсе не потому она облечена властью, что является женщиной, но вопреки этому.

Она кивнула. Она сидела очень прямо, отодвинувшись от своего веретена.

– В чем же тогда могущество женщины? – спросила она.

– Не думаю, чтобы мы это понимали.

– Когда же в таком случае женщина обретает могущество, будучи всего лишь женщиной? Родив детей, я полагаю? На какое-то время…

– В своем доме – быть может.

Она оглядела кухню.

– Но все двери закрыты, – сказала она, – все двери заперты.

– Потому что вам, женщинам, цены нет.

– О да! Мы поистине драгоценны. До тех пор, пока бессильны… Я помню, когда я впервые поняла это! Коссил запугала меня – меня, Единственную Жрицу Гробниц! И я поняла, что совершенно беспомощна. У меня были почести; но власть была у нее – она получила ее от Короля-Бога, от мужчины. Ах, как это злило меня! И пугало… Мы с Жаворонком как-то раз говорили об этом. Она сказала: «Почему все-таки мужчины так боятся женщин?»

– Если сила твоя покоится только на слабости другого, ты живешь в постоянном страхе, – промолвил Гед.

– Да, но женщины, похоже, страшатся собственной силы, боятся самих себя.

– А разве их когда-нибудь учат в себя верить? – спросил Гед, и тут как раз снова вошла занятая своими делами Терру. Гед и Тенар посмотрели друг на друга.

– Нет, – сказала Тенар. – Верить в себя нас вовсе не учат. – Она смотрела, как девочка вытряхивает щепки в короб. – Если власть – это вера в себя, – продолжала она, – то мне это слово нравится. Если же нет – то все эти бесконечные ступени… король, повелитель, маг, хозяин… Все это кажется мне таким ненужным. Настоящая власть, настоящая свобода должна была бы покоиться на вере и доверии, а не на силе и насилии.

– На вере, подобной вере детей в своих родителей, – сказал Гед.

Оба помолчали.

– При существующем порядке вещей, – сказал он, – даже вера портит человека. Мужчины на острове Рок верят и доверяют друг другу. Их власть чиста, ничто не пятнает ее чистоты, и чистоту этой власти они принимают за мудрость. Они и представить себе не могут, что это неверно.

Тенар вскинула на него глаза. Гед никогда прежде не говорил так о Мастерах острова Рок – совершенно свободно, совершенно независимо.

– Может быть, нужно, чтобы там появились женщины – просто чтобы эти мудрецы знали, что и они могут ошибаться, – сказала она, и он рассмеялся.

Тенар снова запустила веретено.

– Я по-прежнему не понимаю, почему если могут существовать женщины-короли, то не могут существовать женщины-маги?

Терру внимательно слушала.

– Горячий снег, сухая вода! – Это была гонтийская поговорка. – Королям власть дается другими людьми. Сила же мага принадлежит только ему – она в нем самом и дается от рождения.

– И она остается чисто мужской силой – это потому, что никто из нас даже не знает, что представляет собой сила женская. Ну хорошо. Понимаю. Но в таком случае почему же они никак не могут подыскать нового Верховного Мага – мужчину?

Гед изучал обветшавший, облохматившийся шов на своих штанах.

– Что ж, – сказал он, – если тогда Путеводитель и не ответил на их вопрос, то он, по крайней мере, дал ответ на вопрос, которого они не задавали. Может быть, им нужно лишь задать его.

– Это что же, загадка? – спросила Терру.

– Да, – сказала Тенар. – Но самой загадки мы не знаем. Мы знаем только отгадку. А она такова: «Одна женщина с Гонта».

– Но ведь их так много! – сказала Терру, немного подумав. И, явно довольная собой, отправилась за очередной порцией щепок.

Гед смотрел ей вслед.

– Все переменилось, – сказал он. – Все… Иногда я думаю, Тенар… мне хотелось бы знать: а вдруг правление короля Лебаннена – это только начало? Та дверь меж мирами… А сам он – привратник у этой двери. Чтобы просто так пройти было нельзя.

– Он кажется таким юным, – нежно сказала Тенар.

– Столь же юным был и Морред, когда встретил Черные Корабли. Столь же юным был и я сам, когда… – Он умолк, глядя в окошко на серые замерзшие поля, просвечивающие сквозь оголенные ветви деревьев. – Или ты, Тенар, в той темнице… Где кончается юность, где начинается зрелость? Не знаю. Иногда мне кажется, что я прожил тысячу лет, иногда – что жизнь моя не длиннее полета ласточки, увиденной в маленькое окошко. Я уже умирал и снова возродился, и в Пустынной стране, и здесь, под живым солнцем, это происходило не один раз. А