Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

Полный самодовольства Эрвин уселся на стол перед нею.

— О, именно сейчас я очень хочу слышать именно тебя! Поведай о переменах во мне. Все они к лучшему, я угадал?

Иона выронила слова осколками льда:

— Жестокость. Бездушие. Надменность. Все в добрых традициях Первой Зимы. Ты прав, перемены только к лучшему.

Она зашагала к двери, не дав ему времени на ответ.

Брат догнал ее, поймал за локоть. Рука была настолько горячей, что обжигала сквозь ткань. Эрвин весь пылал от лихорадочного возбуждения. Впервые в жизни Ионе было неприятно его касание. Она отдернулась:

— Оставь же меня!

— Прежде я покажу тебе кое-что.

Эрвин поволок ее к камину. В просторном зале советов камин был огромен, словно кратер вулкана или пасть морского чудища. На миг Ионе показалось, что брат с разгону швырнет ее в огонь…

Он остановился у самого жерла. Жар пронизывал ткани платья, царапал кожу, вливался в кровь. Глаза Эрвина пылали отсветом огня.

— Сестра, скажи мне, как поймать зверя?!

— Я ненавижу охоту, — процедила она.

— Как и я! Тем сложнее задача: как мне, плохому охотнику, поймать идовски осторожного зверя? Подколодную змею или лисицу, что при первом звуке прячется в нору? Как выманить из логова?!

— Говори кратко. Я не вытерплю твоего красноречия.

— Скажу, сколько захочу. Но не здесь!

Он взял кочергу и ткнул в один из кирпичей внутри очага. Тот вдавился на полдюйма, и стенная панель справа от камина с тихим скрипом шатнулась. Эрвин налег на нее плечом — она повернулась на петлях, как дверь, открыв проход в стену.

— За мною, сестричка! Тайный ход — что может лучше отвлечь от разочарований?

Ионе не хотелось ни лезть в тайный ход, ни даже знать, куда он ведет. Хотелось сесть в темном углу и замкнуться в себе, попытаться заморозить свою душу, чтобы досада не жгла так сильно.

— Идем же!

Эрвин за руку втащил ее в черную пасть двери. Нажав стенную панель, поставил ее на место.

— Теперь ты в моей власти. Никуда не исчезнешь, не выслушав меня.

Он пошел по коридору, вынуждая Иону двигаться следом. На удивление, здесь было не совсем темно: в потолке мерцали крохотные фонарики, тусклого света хватало, чтобы не спотыкаться и не биться о стены.

— Оцени, дорогая: новинка строительного ремесла — тайный ход с подсветкой! Больше никакого свечного воска, обожженных пальцев и паутины, прилипшей к волосам!

— Говори, Эрвин. Скажи, что хотел, и отпусти.

Коридор расширился, они очутились в комнатенке со скамьей. Эрвин усадил сестру и сунул ей в руки свой черный блокнот.

— Я хотел не только сказать, но и показать. Раскрой.

Она раскрыла первую страницу. Небрежными но меткими штрихами на ней был изображен мертвец. Мужчина лежал навзничь, корона скатилась с головы. Меж лопаток торчала длинная стрела.

— Это владыка Адриан, — сказал Эрвин. — А это я.

Он погладил пальцем стрелу.

— Меня отправили в полет. Как в легенде, я пролетел сквозь обручальный браслет, пару скрещенных мечей, горло кувшина и раскрытый кошель — и угодил прямиком в цель. Династия рухнула, Фаунтерра пала, владыка Адриан погиб.

Брат выдержал паузу. Когда заговорил вновь, голос был совсем иным — без тени усмешки.

— И ты, упрекающая меня, и мать, и кайр Джемис… как странно, что вы, говоря со стрелою, забыли о существовании стрелка.

Он перевернул страницу, и глаза Ионы поползли на лоб.

Следующий лист, и следующий, и следующий, и еще дюжина были испещрены словами и рисунками. Портреты и их кусочки, имена людей и Домов, стрелки, знаки вопроса, малопонятные символы, города и замки…

— Я понял это в самые черные дни меж смертью Деймона и нашей победой. Последним безумным, безнадежным напряжением сил я держал этот чертов дворец. Просыпаясь каждым новым утром и выползая на стены, и видя над собой нашего нетопыря на флаге, я все вернее понимал: мы воюем не с тем злодеем. Что бы ни сотворил Адриан, Персты Вильгельма — не в его руках. Тому есть одно доказательство, иных и не нужно: мы все еще держим дворец. Мы все еще на ногах, и нетопырь полощется над стеною. Одного Перста хватило бы, чтобы выбить нас. У Адриана нет Перстов. Меня заставили думать, будто есть. Мною выстрелили, чтобы сбросить владыку с трона. Я должен найти стрелка.

Иона оттолкнула блокнот.

— Прости, но это не оправдывает и не объясняет. Ты сам запретил говорить о невиновности Адриана. И то, что ты делал потом, не поддается…

Эрвин прижал палец к ее губам.

— Я ничего еще не сказал. Я думал о стрелке. Ты можешь видеть, как много думал, — страницы вновь зашелестели под пальцами Эрвина, пестрящие бисером лиц, имен, названий, символов. — Я думал каждую ночь после примирения, каждый час, оставаясь наедине с собою или посещая очередное пустое празднество. Я понял одно: не в моих силах его вычислить. Не найти его следов, не узнать его имя. Он слишком хитер, а след давно остыл. Но…

На следующей странице чернел страшными зубцами медвежий капкан.

— …но я могу поставить ему ловушку. Он, оставшийся в тени, полагал Адриана дичью, меня — стрелою, а себя — охотником. Охотникам же свойственно пагубное высокомерие: они не думают, что сами могут стать дичью. Я решил отзеркалить ситуацию и превратить ловчего в зверя, и поймать в капкан.

— Эрвин, не о нем речь, а о тебе…

— Напротив, милая Иона! Речь о нем и только о нем! Вспомни основы стратегии: сперва пойми врага, и лишь потом выбирай образ действия. Вы с матерью не желали думать о Кукловоде, старались вовсе позабыть о его существовании… Я же думал только о нем. Что я о нем знал?

На новой страничке блокнота столбцом шли слова, которые Эрвин повторил не глядя, наизусть.

Жесток.

Хитер, как змей.

Чертовски терпелив.

Мастер лжи и обмана.

Дальновиден.

Жаден до власти.

Осторожен.

Трижды осторожен.

Медлителен.

— Последнее нуждается в пояснении, — сказал брат. — Пока я был в осаде с горсткой воинов, Хозяину Перстов представился случай разделаться со мною и захватить престол. Но он упустил возможность. Может, просто опоздал, не успел подвести бригаду. Может, ждал, пока Адриан умрет, а трон унаследует слабая Минерва… Так или иначе, змей промедлил и лишился шанса: в столицу подошли мои войска. Змей уполз в