Ювелир его величества - Рора Дон

не понравился. Только сейчас в нем было больше вызова, чем обиды и недовольства. Она поняла, что ей совсем не по душе этот человек. И ей бы хотелось, чтобы он побыстрее покинул ее дом. — Я должен подумать, — сказал он и она уже испугалась, что он будет думать здесь и останется до самого утра. Но он спросил: — Как долго делаются эти камни? — Около месяца, — ответила Рида. — Только они остаются камнями лишь две недели. — И мы сможем точно подгадать время? — Сможем. — Ладно. — И он поднялся от стола и направился к дверям. Она была рада видеть, что он уходит. Но отметила, что у этого человека даже в мешковатых, больших ему одеждах читалась гордая, уверенная осанка. Она не ошиблась там на площади, когда выбрала его. Он был смелый и даже дерзкий. И он не побоялся обмануть самого эмира. Но эта смелость проявлялась у него слишком во многом. Ей не хотелось каждый раз его одергивать. И она сомневалась, что у нее всегда это получится. Будет лучше, если он не вернется. Три тысячи золотых были немалой суммой и такая высокая цена за ее услугу могла бы его отпугнуть. Хотя с помощью этого человека ей было бы проще вернуть дочь. И лишние три тысячи ей бы не помешали. Она не успеет заработать таких денег, даже если задержится в городе на целый год. У порога он обернулся и неожиданно спросил. Должно быть, оттого она так смешалась и чуть не выдала себя. — Как тебя зовут? — сказал он. — Я вдруг понял, что нас не представили. — Р... Жасмин, — быстро поправилась она. — Даже так. Почему я не удивлен? — У меня есть причины. Он покачал головой. — У тебя на все есть причины, это я уже понял. Юсуф, — представился он. — И еще раз Юсуф. Одно имя на два твоих. Эта шутка совсем не прозвучала, как шутка. Рида кивнула: хорошо она запомнит, дважды запомнит, только пусть быстрее переступит этот порог. И он снова остановился и задумался. Да что же еще? Ему некуда податься в этом городе в такой час? Он действительно собрался уходить до утра? — Говори со мной неформально, особенно на людях, — бросил он. — Так будет проще. Может, он чувствовал, как ей хочется выгнать его, и потому тянул время. Он явно еще хотел о чем-то спросить, но не стал. Лязгнул затвором и наконец вышел в темноту улицы. «Он слишком сложный для меня! — сказала себе Рида, закрывая за ним двери. — То ли взрослый, то ли ребенок. То ли недостаточно прозорливый, то ли, напротив, слишком умный и хитрый». Она больше склонялась ко второму. В конце концов, слуга и господин всегда вылеплены из одного теста, а тот смешной старичок — отъявленный пройдоха. Юсуф Ахмеди втянет ее в куда большую беду, чем та, из которой выручил. Так что, пусть лучше хорошенько подумает и забудет о ее долге и о ней. Она погасила свет и отправилась наверх в свою комнату, но так и не легла спать в эту ночь. Пока она сидела арестанткой в темнице и невольницей в гареме, ее дом перевернули и разграбили. В большой комнате внизу нечего было взять и потому следов разбоя она не заметила. Но по ее спальне словно пронеслась песчаная буря: матрасы, подушки — все лежали порезанные и развороченные, белье и одежда валялось разбросанное, сундуки были перевернуты и вычищены. Не осталось ни одной припрятанной золотой монеты. Рида сбежала в мастерскую, но там ее встретила похожая картина: камни, украшения, инструмент — они все забрали. Они бы вынесли даже печь, если бы смогли отделить ее от стены. И в какой дом она приведет дочь? На что она будет кормить и одевать ее? Рида спрятала лицо в руках. Она бы расплакалась, но этот день выжал из нее все слезы. Она вспомнила про нефрит и быстро взбежала по лестнице. Заглянула под полу — нефрит, слава Великому богу, остался цел. Но теперь ей страстно хотелось, чтобы тот человек, каким бы неприятным она его ни нашла, вернулся уже на следующий день. Ей нечем было даже разделить и обработать свой камень, чтобы продать. Она подумала, что Юсуф мог бы одолжить ей несколько монет хотя бы на простой напильник. Но на следующий день он не явился. Не явился он и днем позже. И через два дня. И даже через три. Рида бесконечно скучала по дочери, но не осмеливалась требовать ребенка назад, когда в ее карманах лежала только одна медная монета. Она лишь проходило мимо дома Талии несколько раз на дню или пряталась в листве деревьев у забора в надежде увидеть Нати хотя бы издалека. Удача ей так и не улыбнулась. В котомках заканчивались запасы лепешек. Ту самую последнюю медную монету она потратила на кувшин молока и пролила его, когда мелкая ребятня понеслась на нее с криками: «Колдунья синих огней!». И Рида поняла, что ждать дальше неразумно. Она поборола гордость и спустилась к воротам отыскать караван Юсуфа. К ее сожалению и разочарованию, караван покинул город еще два дня назад. Что еще она могла сделать, чтобы отыскать этого человека? Она подумала лишь об одном, но не отважилась ступить во дворец. Она могла оттуда не выйти. Какая из нее жена, если муж уехал из города и даже не сообщил ей об этом. Еще день Рида провела в ожидании и раздумьях. И наконец поняла: ей некому помочь — и ей придется справляться самой. И раз она не может купить инструмент, то ей придется его одолжить. В конце концов на их улице стояло еще три ювелирные лавки.

Глава 8. Часть 1

Юсуф

До того, как начать водить караваны и обзавестись тремя магазинами в Тахмалине, Юсуф много путешествовал. Хотя он действительно не любил летать, как упрекнул его брат во время последнего спора. Смена обличья приносила ему боль: после возвращения в тело человека, у него ломило кости, жгло кожу и он изнемогал от чудовищной жажды — не самое подходящее состояние для жителя пустыни. Юсуф быстро понял, что если не желает превратить свою жизнь в череду самоистязаний, ему придется выбрать, кем он хочет ее провести — драконом или человеком. За два года он объехал всю Арибо вместе с караваном крупного торговца из Тахмалина и даже позволил себе заглянуть в северные земли, не называя своего имени: в окрестностях Гермена не жаловали сыновей султана враждебного царства. Еще