Дочери Гнева. Печать ненависти - Мелина Боярова

Внутри меня все похолодело. Андреас. Мальчишка, который сегодня не смог даже поднять глаза на своего отца. Мальчишка, который мечтал о подвигах, но сломался при первом же столкновении с реальной политикой. Я вспомнила его горящие глаза в пещере, его смелость... И сегодняшнюю трусость.

— Нет, — ответила твердо. — Я не выйду замуж по приказу. И Андреас... Он не сможет защитить меня.

— АмМне не нужно, чтобы он тебя защищал, — отмахнулся Радомир. — От него требуется, чтобы ты находилась под присмотром лояльного клана. Тумановы — мои верные псы. Мстислав будет держать сына в узде, а ты будешь под контролем. И твой дар останется в семье. Он слишком ценный, чтобы отдавать Чернышовым или позволить тебе сбежать обратно в лес.

— А если я откажусь? — спросила, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

— Тогда Лютобор Скуратов не доживет до рассвета, — усмехнулся он.

Мир сузился до одной точки. До серых, безжалостных глаз родного по крови человека. Он знал, куда бить. Знал, что моя привязанность к наставнику — единственная слабость в этом каменном мешке.

— Вы не сделаете этого, — мой голос дрогнул, выдавая напряжение.

— Неужели? — Радомир откинулся в кресле, наслаждаясь моментом. — Лютобор нарушил приказ. Он дезертир и предатель в глазах закона. Я могу казнить его прямо сейчас, и Совет кланов мне поаплодирует. Единственная причина, по которой он еще дышит — это ты. Твое согласие — его жизнь.

Я молчала, просчитывая варианты. Их не было. Бежать сейчас, без оружия и четкого плана, из центра вражеской цитадели — самоубийство. И это убьет Лютобора. Радомир загнал меня в угол, как опытный охотник загоняет волка.

— Хорошо, — выдохнула я, чувствуя вкус пепла на губах. — Я выйду за Андреаса. Но у меня есть условия.

— Условия? — бровь Радомира поползла вверх. — Ты смеешь торговаться?

— Лютобор должен жить, — отчеканила я. — Он останется в живых. И не в тюрьме. Вы не тронете его. Если с его головы упадет хоть волос... клянусь Изнанкой, дядя, я выпущу гнев. Я стану тем самым чудовищем из пророчества, которого вы так боитесь, и первым делом я приду за вами.

На мгновение в комнате воцарилась тишина. Радомир смотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло что-то новое. Не страх, нет. Опаска. Он почувствовал, что я не лгу. Что за моей внешней холодностью скрывается бездна, в которую лучше не заглядывать.

— Договорились, — после недолгих раздумий произнес он. — Скуратов останется в темнице до свадьбы, как залог твоей покорности. После церемонии я отправлю его в ссылку. Далеко. Но живым.

— Я хочу его видеть, — потребовала я.

— Нет. Никаких свиданий. Ты увидишь его, когда кольцо будет на твоем пальце. А теперь ступай. Готовься к помолвке. Объявим завтра.

Я вышла из кабинета, чувствуя себя опустошенной. Ноги сделались ватными, но я заставила себя держать спину прямой. Никому не позволю увидеть мою слабость.

В коридоре меня ждал Владимир. Он окинул меня цепким взглядом, пытаясь понять исход разговора, но я прошла мимо, не удостоив его вниманием. Теперь я знала свою цену. Я была дорогой вещью, проданной за жизнь друга.

В бальном зале царила духота. Прием в честь прибытия важных гостей продолжался, хотя веселье стало натянутым. Люди разбились на группы, шептались, бросали косые взгляды на закрытые двери кабинета. Когда я появилась, гул голосов на секунду стих, а потом вспыхнул с новой силой.

Я шла сквозь эту безликую толпу, выискивая искала глазами Андреаса. Но, как назло, его нигде не было видно. Скорее всего, отец увел его, чтобы вбить в голову новые инструкции.

Зато на празднике присутствовала Заряна. Она стояла в окружении молодых дворян из клана Казариных — моих новообретенных кузенов и кузин. Илья, Елена и еще несколько разряженных пустышек слушали ее, открыв рты. Заряна что-то рассказывала, изящно жестикулируя бокалом с вином. Увидев меня, она улыбнулась — той самой улыбкой, от которой хочется помыться.

— А вот и наша лесная принцесса! — провозгласила достаточно громко, чтобы услышали ближайшие группы гостей. — Гаяна, дорогая, мы тут обсуждали особенности выживания в дикой природе. Илья не верит, что можно спать в одной яме с мужчинами и сохранить... Хм... Честь. Расскажи, как это принято у дикарей?

Вокруг нее раздались смешки. Елена прикрыла рот веером, пряча злорадную ухмылку. Илья смотрел на меня с сальным интересом.

— Действительно, кузина, — подхватил он. — Говорят, этот наемник, Скуратов... Он ведь зверь. Как тебе удалось его приручить? Или приручали тебя?

Я остановилась напротив них. Волна унижения окатила меня и разбилась о скалу моего безразличия. А все потому, что я видела их насквозь. Заряна завидовала. Ее сжирала черная, липкая зависть — какая-то «оборванка» оказалась княжной, да еще и получила того, кого она считала своей собственностью. Волконская не могла ударить меня магией или кинжалом — Радомир и Владимир не простили бы. Поэтому била словами, пытаясь унизить, изолировать, превратить в посмешище.

— Честь, Заряна, — произнесла я спокойно, глядя на нее сверху вниз, хотя мы были одного роста, — это не то, где ты спишь. Это то, кого ты не предаешь. В яме с мужчинами, которые прикрывают твою спину от анчугов, чести больше, чем в этом зале, набитом шелком и лицемерием.

Улыбка сползла с лица Заряны. В ее глазах полыхнула ненависть.

— Красивые слова, — процедила она. — Но посмотрим, как ты заговоришь, когда Андреас поймет, какая пропасть лежит между вами. Он дворянин, Гаяна. А ты... Ты ошибка природы, которую отмыли и нарядили в платье.

— Осторожнее, — я шагнула к ней, и воздух вокруг меня слегка дрогнул. — Ошибки природы бывают опасны. Они не знают правил этикета.

Глава 28

Я развернулась и пошла прочь, чувствуя, как их взгляды жгут спину. Шепотки за спиной возобновились, теперь еще более ядовитые. Они обсуждали мою «грубость» и «дикость». Заряна добилась своего — настроила против меня клановую молодежь. Впрочем, меня и так не особенно привечали. Я с первого дня жила здесь изгоем в золотой клетке.

Добравшись до комнаты, я захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, сползая на пол. Корсет давил, мешая дышать. Я закрыла глаза, пытаясь найти внутри тот стержень, который держал меня все это время.

Лютобор жив. Это главное. Я выиграла время. Теперь нужно понять, как его использовать, чтобы переиграть Радомира.

Завтра помолвка. Завтра меня официально прикуют к Андреасу. Но цепи куются из металла, а металл можно расплавить. Или сломать. Я посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Пока я дышу, я буду искать выход. И найду его, даже если придется пройти