Дорога за горизонт. Где ты, враг мой? - Эйрик Годвирдсон

– Старому лису скажи – дом пусть хранит, чтобы было, куда вернуться путикам после долгой дороги… темны тропы. Даже для меня темны. Все они куда-то ведут, но не все выведут туда, куда следует.

Снова согласно кивает седою головой шаманка-сова. Ловит каждое слово внимательно. Ждет.

– Так договорились мы, выходит, – завершает Зор. – Иди теперь, а мне еще поразмыслить нужно.

Шаманка скрылась за деревьями, рассеявшись в тумане.

Но снова погрузиться в раздумья Ловчий не успел.

Чуткого слуха Зора коснулось произнесенное кем-то упоминание его имени – не суесловное и пустое, а полное боли, муки и ярости. Где-то воин простился с земной жизнью, вспоминая бога Войны? Нет. Пока – нет. Да этому – кто воззвал сейчас в отчаяньи – и вовсе не обязательно пополнять собой Охоту. Во всяком случае – слишком рано.

Это любой фэйрэ непременно уйдет в его свиту – дар все же имеет две стороны, как и любая вещь в этом мире. Но ни разу ни один фэйрэ не был этому не рад.

Хранить землю – свою, за которую пролил кровь? Гонять по седым от инея холмам нарушителей клятв, попрателей гейсов, трусов, лжецов и предателей? Да! Сотни раз да. Забыть – ни один фэйрэ еще не захотел этого. Воистину – железные волки.

Все-таки его дети были слишком похожи на него самого.

Особенно те, что зовутся – Горная Кровь.

– Видел? Понял?

– Видел, Медведица. Понял. Тяжело будет, чую. Не знаю, в чем – но уже чувствую.

– Справимся поди.

– А выбора-то нет. И кому, как не нам? Всякие тропы ведут… какая куда.

– Пора мне. Если что – знак подам! Храни дом, Кайлеви!

Лает Тойке громко, с подвыванием. Хозяин вернулся с троп за рекою мрачен.

Хозяину – думать не один вечер над услышанным-увиденным.

И молодой вождь ждать лишнего не станет – что-то ему сказать?

Ох, непроста ноша, что с узорчатою-крылатою паркой шамана на плечи ложится!

И некому, кроме старого Кайлеви, нести ее.

Нордгард покуда спокоен – катит волны своим чередом жизнь – только отдельных людей снедают думы о непростом, о тяжком и неизвестном.

Но всего несколько дней пути на юг – через перевалы гор Конрэй, объятые черным горем (скорбит земля о сынах своих), пересекая поперек долины реки Даархе – и снова увидишь, как кипит недоброе варево в котле гаэльской столицы.

Разное в нем варится.

Помыслы живущих – от самых отчаянных и высоких – до тех, что чернее ночи.

Ищут день и ночь предателей – да пока отыскать не могут.

Первый Министр Императора, сиятельный лорд Кальбар Д'Ошелл с ног сбивается – да нету результатов.

На днях, говорят, всех вольных зельеваров проверили – от самых мелких любителей начиная.

Долго, долго еще покоя еще не будет в этой стране…

Весь день подобные мысли одолевали всякого, кто в Даар-Кандре (а таковыми были все горожане) знал о недавних событиях, что приключились на коронации.

А к некоторым сии мысли явились воплощенными – да так, что и в страшном сне не придумается.

Дверь громко бухнула о стену, и хозяин дома, зельевар по имени Аминэдар13 (это было на самом деле не имя, а заменившее его прозвание, но никто уже не помнил, как еще величают пепельно-выцветшего властелина склянок и странных, а подчас и страшных трав и минералов) недовольно поморщился. Снова?

Снова.

В дверях стоял буквально воплощенный дух самовольного правосудия. Ну, был бы таким с виду, если бы не выглядел таким измученным. Но глаза… о да, глаза. Знакомый взгляд.

Аминэдар навидался таких глаз – черных от гнева и боли, горящих жаждой вырвать чью-то глотку, не важно чью, лишь бы избыть это терзающее пламя внутри. Это или потенциальный клиент, или тот, кто возжаждал спросить ответа с него за судьбу клиента предыдущего.

– Аминэдар Безбожник?

– Я, почте… простите, лорд, – торговец странным рассмотрел вовремя и выправку, и одежду, и тяжелый торквес под воротом лейне. Назови он княжью кровь в подобном состоянии «почтенным», как купца или простого горожанина, то вряд ли его голова смогла бы осознать что-то, кроме роковой ошибки. В корзине с репой не слишком-то посоображаешь, да.

Зельевар даже не дернулся на прозвище, хотя откровенно терпеть его не мог. Ханжи! Все, что создано богами, может быть использовано! А что его настойки никак не от Сокрытых, а скорее от шуток злокозненных ночных тварей и злых ведьм, он предпочитал не думать и не принимать в расчет.

– Это ты сварил тот яд, что подмешали в вино на королевском приеме, – гость был, очевидно, пьян, судя по размашистости и обманчивой неловкости движений, но на скорости оных это не сказалось – миг, и Аминэдар почувствовал, что носки домашних туфель вот-вот оторвутся от скобленых половиц, а ворот его рубашки, сжатый в кулаке посетителя, откровенно придушивает хозяина.

– Кхх… лорд, отпустите меня. Я не варю ядов. Вообще.

– Да-а-а? – насмешливо протянул горный с нехорошей улыбкой. – А как же назвать все то, чем ты торгуешь?

– Это не средства для убийства. Они… для другого. К тому же, у меня сегодня уже были посланцы короля, следователь и военный отряд. Все проверили – и я все еще у себя дома, а не в застенках.

Буйный посетитель отпустил зельевара. Аминэдар потер шею и искоса глянул на пришедшего. Тот только болезненно ухмылялся, сложив руки на груди.

– Я этим олухам не слишком-то верю. Я должен… должен сам разобраться.

– Так вроде бы король специальным указом воспретил… – осторожно начал хозяин дома, бочком отодвигаясь подальше от горного. Аминэдар был высок, но худощав, и оттого рядом с лордом-воином смотрелся бледной тенью. Если отчаявшийся горный все же решит свернуть ему шею, у зельевара не будет ни малейшего шанса.

– Ты, плесень, мне еще поуказывай! – вспылил горный. – Меня этот клятый указ едва надвое не переломил, и если уж подыхать под гранитной плитой нарушенной клятвы, то пусть это будет клятва, которую я не на собственной косе приносил14!! Предать короля или предать брата – замечательный выбор, в самом деле!

– Лорд Кинн Нэйт-Ардэйх… – медленно произнес зельевар, озаренный догадкой.

Гость коротко, ожесточенно кивнул. Спросил, прошив тяжким взглядом:

– Почему я должен тебе верить, Безбожник?

– Потому что я полагаю, что убивать исподтишка низко. Вообще-то не только вы дорожите клятвами, лорд. У меня тоже есть принципы, знаете ли. Яды – никогда. Все остальное – сколько угодно.

– Даже то, что хуже яда, – он сплюнул на пол.

– Ну-у-у… от этих составов никто не умирает мгновенно, да даже за несколько раз – нет, а опоить ими тайком невозможно, вы же наверняка понимаете это…

– Замечательно, Зор подери! Торговец «Мертвой лозой» и травами забвения убеждает меня в своей честности!

– Да, честности. Я никому никогда не вру, лорд! – теперь рассердился Аминэдар.

– Ладно, леший знает почему, но я тебе верю, тем более что если тебя и в самом деле проверили. Тебе… не зачем. Я вижу. В самом деле не зачем.

– Это было бы слишком опасно, – кивнул зельевар. – Мне выгодны живые клиенты и отсутствие опасности со стороны власти. И именно поэтому яды – это не ко мне.

– Ну опасности-то, с твоим делом, хоть за домом сгружай в курган!

– Меня ни разу никто не поймал на нечестном слове или пособничестве чьему злому замыслу. Я помогаю только тем, кто просит меня – за самого себя. Да и вообще, «Мертвую лозу» намешать не так уж сложно.

– Угу. Только некоторые травы для нее нигде, кроме как у тебя, прохвост, не достать. – Кинн мрачно фыркнул, упал на стоящий близ заваленного склянками стола табурет, и тоскливо спросил:

– Выпить есть, неклюд15?

– Мне кажется, лорд, вы и так довольно уже натянулись бренди, – хозяин дома выразительно потянул длинным носом воздух, скривившись – больше от «неклюда», чем от спиртового духа, на самом деле.

– А, – Кинн махнул рукой, как-то обреченно. – Если б хоть оно еще помогало!

– Тогда зачем пить?

– Я бы с удовольствием сдох, но тогда я нарушу уже обе клятвы. В верности королю. В верности лорду. От чего сдохнуть будет приятнее, как считаешь? – словно не слыша Аминэдара, тот словно поперхнулся безумным смешком, комковатым, колючим. Тяжко выдохнул, словно прочищая легкие:

– Молчишь? Вот и я не знаю. Построил башню на зыбучем песке, и вот она рухнула, и я корчусь под обломками свода, раздавленный – но все еще почему-то живой, – Кинн обхватил голову руками, оперев локти на стол, уставился невидяще прямо перед собой.

– О чем речь? Я что-то не совсем понимаю вашу светлость… – зельевар смекнул, что убивать его передумали, и решил, что стоит поговорить с ночным гостем